Как жилось поколению рождённых в 1920-е годы?

Сестры моей мамы и матери моего самого лучшего друга и брата Серёги, тоже, к сожалению, уже ушедшего. А память хранит всё связанное с этим поколением, прошедшим со страной все невзгоды, да и ту самую, страшную войну…

Мне вспомнились почему-то белые полотняные перчатки от парадной офицерской формы, которые долго хранились у нас в семье… Отец тогда, в 1946 году, комиссовался по ранениям из армии в 23 года в звании гвардии майора, начальника штаба стрелкового штурмового полка и поступил учиться в Челябинский институт механизации и электрификации сельского хозяйства (ЧИМЕсх).

В комнате общежития их было четверо.

Один — Ваня из Усть-Катава, бывший школьник. Часто потом отец с мамой вспоминали его громкие крики и разговор по телефону от проходной вахты:
«Алло! Алло! Усть-Катав? Алло… Усть-Катав? Конюшня… Усть-Катав? Конюшня… Папаня? Это я, ваш сын Ванюшка…»

Второй — Франц Гарднер. Немец из Прибалтики. Бывший советский разведчик. Ещё перед войной эмигрировал по заданию Центра в нацистскую Германию. Поступил в Вермахт. Всю войну прослужил в штабе танковой дивизии, дорос по службе до гауптмана (капитан). Насколько это было возможно, передавал ценную информацию в Центр.

Дивизия сдалась в 1945-м американцам. Франца по его просьбе выдали властям СССР. После тщательных проверок его отпустили «на все четыре стороны». Немецкие награды он сдал в Москве, а вот советских наград не имел, ни одной. Даже не было медали «За победу над Германией». Как рассказывал потом по секрету Франц, его куратор в Центре намекнул, что он ещё хорошо отделался, что живой. Мол, слишком много знает, а это опасно…

Третьим был Михаил, мой будущий дядя Миша, бывший школьник, детдомовец… Свёл его с Алей, сестрой моей мамы, которая училась тогда в Пединституте, мой отец.

Аля приехала из села Галкино поступать в пединститут и оставила у отца паспорт, чтобы оформить временную прописку. Миша, встретив Алю в коридоре общаги, долго восторженно рассказывал, какую красивую девушку он только что видел. Отец, смеясь вместе с Францем, показал фото в паспорте и спросил:

— Это не она… Смотри! Это известная преступница, аферистка! Её давно ловят, но никак не могут поймать! Как же ты смог её упустить! Никому не говори, а то посадят!

Времена были «ещё те», югославский лидер Тито как раз разругался со Сталиным, и гайки в стране закручивали вовсю. Потом уже все смеялись и долго вспоминали этот случай, особенно на свадьбе Миши и Али.

Позже, уже в 60-е годы, отец с мамой и Аля с Мишей переписывались с Гарднером, который уехал в ГДР. Потом его след затерялся.

К сожалению, рассказ получился не совсем про мою любимую тётушку, а больше о том поколении. Но и она ведь тоже его представитель, его частица.

Тётя Аля долго работала преподавателем биологии и химии в школах Башкирии. Одной из первых в стране была удостоена высокого звания «Народный учитель СССР», выпустила во взрослую жизнь множество достойных людей.

Замечательным она была человеком! Была… И вот теперь её нет среди нас.

Видимо там наверху долго не решались что-то менять. Мол, на роду ей написано уйти в мир иной в 2022 году, а не раньше. Вот сразу после боя курантов всё и произошло. Как и было, вероятно, предначертано судьбой…

А при чём здесь белые парадные офицерские перчатки? Да просто воспоминание всплыло из памяти…

В тот раз надо было устраивать Алю куда-то жить. Хозяйка квартиры, где жила будущая моя мама, ни в какую не хотела принимать ещё одну постоялицу. Она была из «бывших», из какого-то аристократического семейства.

Отец пришёл тогда просить за Алю, надев парадную форму без погон, но в начищенных сапогах и белоснежных перчатках. Этаким гусаром… Квартирная хозяйка была сражена!

Эту историю часто вспоминали в наших семьях, она стала памятной. Как теперь и сама добрая память о моей любимой тёте Алевтине Трофимовне Кузнецовой.