Я не к тому, что войны эти, а это войны — не конфликты, горя и слёз не принесли. Принесли. Вся подлая суть войны в том и состоит, что без слёз, крови и людского горя, горьких историй из жизни не могут они. Но не каждый из нас слёзы и кровь те прочувствовал, не у всех остались и воспоминания.
А Та Война кровью через каждую (каждую!) семью прошла. И не только пятью годами военного лихолетья…
* * *
Младшенькая. Младшая сестра матери. Тётка моя. Она в 74-м, через тридцать лет после того, как отгремело и смолкло вроде бы, погибла.
Работала в Таганроге, на заводе Красный Котельщик. Контролёром ОТК.
Мирное время, гражданская продукция, специальность, не связанная со стрельбой и взрывами. А вот на проверке рабочих параметров, после сборки и монтажа, как-то возьми один из этих котлов, да и взорвись.
Испугалась она, тётка-то, от проверочных манометров, наверх по железной лесенке, в кандейку свою, контролёрскую, побежала. Как потом врач сказал, лучше б на месте оставалась, тогда б водой — обварило, а так — паром. У него ведь температура выше, чем у воды.
Тётку — в Ожоговый центр. В Ростов. Мать улетала, она ещё жива была…
Первые дня два — кризисных. Медики от неё не отходили. Родные здесь же, в Центре, дежурили. Переживали.
К началу третьего дня врач сказал, что всё, мол, миновал кризис, езжайте, отоспитесь немного:
— Двое суток ведь и сами без сна.
Наши и уехали… Как только отдохнули немного — обратно в Центр. А там, глаза опустив, и говорят:
— Умерла ваша…
— Как?! Кризис же миновал!
— Да, миновал, а почки не выдержали…
* * *
Почки у тётки с войны. Она 40-го года была. Как в 42-м немец подошёл, бабулю с двумя мелкими — в эвакуацию. А с собой только десять килограммов унести можно…
Бабуля и взяла настольную швейную машинку в жёлтом фанерном футляре, которая всех в эвакуации и спасла. Бабуля портнихой была. «Модисткой», как тогда говорили.
Поезда с эвакуированными на восток медленно шли. Всё литерные, литерные навстречу… Литерные воинские на запад пропускали. Немец жал.
Та снедь нехитрая, что с собою захвачена была, скоро закончилась. Двое малых. Война быстро годков накидывает. Всё понимают. Сидят тихонько, в полумраке теплушки, помалкивают. Только глазёнки. Пара — серых, пара — карих. Только глазёнки выдают — голодные.
На одной из долгих-долгих станций, уже где-то за Лисками, бабушка у кавалеристов остановившегося рядом, путь в путь, воинского эшелона, свеклы красной, у нас «буряком» обзываемой, что на корм лошадям шла, пару клубней попросила.
Кто ж в ситуации такой откажет? У самих — такие же. Где-то там, чуть дальше к востоку, в станицах и хуторах, что по разным берегам Хопра и Дона рассыпаны.
Перекинули ей из вагона в вагон те клубни. А к осени дело. Хоть и не холодно, но по утрам так… Зябко. Подмораживает уже. Вот и свекла мёрзлая, не оттаявшая была. Подождать бы малость, пока она в теплушке у буржуйки железной оттает, да ведь девчонки есть хотят, вторые сутки не кормлены.
Вроде и небольшими кусочками, а нефрит хронический у тётки с той самой поры.
Конечно, и холод теплушки, дорожные сквозняки своё чёрное дело сделали. Но почему-то именно на буряк тот проклятый всю оставшуюся отмерянной ей жизнь бабуля грешила…
* * *
Вот так, в 74-м тот 42-й и аукнулся…
Кто знает, не потому ли тётка так любила кошек? На всех старых, чуть пожелтевших от времени снимках с махрящимися бумажными краями, что остались у меня от неё, она обязательно с котёнком или кошкой. Почему-то, как правило, белыми. Пушком. Или Белочкой.
Может, когда маленький, живой комочек доверчиво укладывался рядышком, ей было легче переносить ту постоянную, ноющую боль в боку, что с той самой осени не отпускала её до самой смерти…
Мне всегда было жаль тех людей, которые погибли и умерли уже после войны из-за её последствий.
Оценка статьи: 5
0 Ответить
Тетя Неля была 40-го года. Когда она ушла, ей и 35-и не было. Сейчас, когда за плечами почти вдвое больше, прекрасно понимаешь - насколько это мало...
Здесь, на "Школе", есть ещё несколько рассказов, где т. Неля - одним из основных персонажей. Вот, например, "Почему у нас в семье сохранилось так мало фотографий военных лет?" - https://www.shkolazhizni.ru/prozazhizni/articles/102945/
0 Ответить
Стоит почитать на эти темы книги Полины Жеребцовой "Муравей в стеклянной банке" и "Дневник Жеребцовой Полины". Это авторские детские дневники женщины - очевидца Чеченской войны.
0 Ответить
Парадоксально, Валерий. Мы слышим такое и нам становится страшно.
Когда мама с сестренкой были в эвакуации, одной из их детских обязанностей было днем, когда бабушка была на дежурстве в госпитале, ходить на станцию и подбирать у путей вывалившиеся из вагонов проходящих эшелонов клочки соломы, использовавшейся на подстилку. Потом бабушка её заваривала кипятком и было чем кормить корову. И как-то, когда они собирали это сено, прилетел самолет. Они задрали головы, стали на него смотреть. Интересно же. И тут из стоявшего на путях эшелона выскочил какой-то военный, схватил их обоих в охапку и затолкал под вагоны. Видимо, это был немецкий разведчик. Который и обстрелять мог. Кто знает, может, если бы не тот неизвестный военный, то и меня могло бы не быть на этом свете.
Нам страшно, а для детей - это, какое бы оно страшное не было, - детство. Самая светлая пора любой жизни.
1 Ответить
...В первую чеченскую войну в Грозном погибла женщина, которая девчонкой пережила ленинградскую блокаду. Она погибла вечером - в ее квартиру попал снаряд. А утром того же она отправила в Краснодар дочку и трехлетнюю внучку. Когда я гулял с этой трехлетней девочкой по школьному двору, то она мне сказала: «Дети гуяют, потому что не стлеяют..»
3 Ответить
Спасибо за такую искреннюю и пронзительную историю.
Я не филолог и никаких полезных советов Вам дать не могу, к сожалению. Рассказ мне очень понравился. И, как мне кажется, именно "рассуждения о свёкле" являются смысловым центром.
Мировая война, крушение судеб, навсегда разрушена прежняя жизнь, весь её мирный уклад. Женщина с двумя маленькими детьми и швейной машинкой (единственное, что удалось взять в рамках разрешенного веса) едущая в неизвестность. Женщина, которая героически всё это выдержала, вынесла, выстояла, спасла детей (с помощью той же швейной машинки), и которая всю свою жизнь вспоминала эту свёклу, может быть и непричастную вовсе, в самом деле, и недостоверную климатически. Это и психология, и философия, и много чего ещё, что невозможно сразу осознать и осмыслить.
Спасибо!
3 Ответить
Юлия Соколова, в наш город привозили маленьких блокадников, чтоб здесь по детдомам раскидать. А также - в братские могилы положить тех, кто выжить не смог. А мог бы выжить - благодаря куску сладковатой свеклы. Вы заметили: в тексте речь о том, что ребенок 1940-го года рождения, везомый в конце лета 1942, - голоден был уже вторые сутки? Не будь хотя бы той еды, которую добрые люди матери дали, - дотянула бы она до того момента, когда швейную машинку можно быть в ход пустить?
Текст, помимо непосредственного впечатления, вызывающего душевный отклик, несет в себе и информацию. И эта информация должна быть изложена непротиворечиво. Чтобы не мешать читателю откликнуться так, как ждет автор. Поскольку читатели бывают разные: один на порыве прочтет и расплачется, другому так среагировать помешает основанное на его житейском опыте недоумение: почему в августе свекла промерзла? почему детки молчали - потому ли, что "понимали", или потому, что ослабли настолько, что сил не было плакать?
Тут вот еще какой аспект просматривается. Родителям свойственно отыскивать в своих действиях причины каких-то бед своих детей. Такие уж мы люди-человеки, что, глядя, как твой взрослый ребенок борется с болезнью ли, с бедой ли, мы переживаем: ах, если бы я в детстве научил дите тому-этому, если б подстелил соломки там и сям, если б в эвакуацию прихватил с собой не швейную машинку, а мешок овса, и прочие кабы и если бы. Винить себя, переживать за сделанные ошибки - так по-человечески. Конечно, и эта бабуля переживала - не дай бог. Если б досмотрела за малышкой, если б сделала то и это - может, все сложилось иначе. Может, все пошло бы своим чередом - и не случилось бы то, что случилось.
Но случилось.
И спасибо тем мужикам, что откликнулись на просьбу матери и подкинули ей хоть какую еду для деток, - надо уметь быть благодарным все же. В тот момент они спасли мать и детей. Не надо обижать их этой поздней неблагодарностью.
3 Ответить
Спасибо, Люба, за Ваше внимание к этой статье.
Да, Вы совершенно правы. История изустная. В этом, на мой взгляд, и заключается изюминка этого рассказа - пусть опосредствованно, через автора, но попробовать передать ситуацию глазами (и частично словами) людей, которые прошли через неё.
Поэтому не думаю, что здесь надо что-то менять. Тем более, что большая часть ответов на возникшие у Вас вопросы есть по тексту рассказа. Надеюсь, внимательный читатель их увидит.
Так например, автор прекрасно понимает, что дело не только и далеко не в подмороженной свекле, и прямо пишет об этом -
Конечно, и холод теплушки, дорожные сквозняки своё чёрное дело сделали.
Но и пройти мимо мнения очевидца он не может -
Но почему-то именно на буряк тот проклятый всю оставшуюся отмерянной ей жизнь бабуля грешила…
В части того, почему молчат малыши, на мой взгляд, по тексту тоже сказано прямо, без какой-то двусмысленности -
Двое малых. Война быстро годков накидывает. Всё понимают. Сидят тихонько, в полумраке теплушки, помалкивают.
Откуда у Вас сложилось мнение о "поздней неблагодарности", мне совершенно не понятно. Внимательно перечитал рецензии, в них об этом ни полсловечка. Ничего плохого не говорит о казаках и один из главных взрослых персонажей рассказа, который грешит отнюдь не на них, а на свеклу ту проклятую. И об этом по тексту рассказа - прямо. С теплом о казаках говорит и автор, пусть коротко, но внятно описывая их человечность и сострадание -
Кто ж в ситуации такой откажет? У самих – такие же. Где-то там, чуть дальше к востоку, в станицах и хуторах, что по разным берегам Хопра и Дона рассыпаны.
По поводу "А к осени дело", согласен, эта фраза, скорее всего, не самая удачная.
Дело в том, что хотя эвакуация и началась к концу августа (отсюда и это"дело к осени"), но Поезда с эвакуированными на восток медленно шли. Всё литерные, литерные навстречу... Литерные воинские на запад пропускали. Немец жал.
Медленно поезда шли. В советское мирное время железнодорожную бригаду, в которой срочную служил мой хороший друг, передислоцировали с ПрибВО (Калининградская обл.) на БАМ три месяца. А тут война. Поэтому до места эвакуации эшелон шел где-то месяца полтора. А это уже начало октября. Ночные заморозки вполне могли быть. Но это так, просто информация. А казаки не ковырялись в свекольном бурте, времени на это особо не было, взяли верхние клубни.
Думаю, по тексту стоит подправить примерно так - А осень уже. Хоть днем и не очень холодно, но по утрам так... Зябко. Подмораживает уже. Вот и свекла мёрзлая, не оттаявшая была.
Если у Вас по такому варианту нет больших замечаний, я напишу редактору.
Ещё раз - большое Вам спасибо.
1 Ответить
Константин Кучер, с ночных заморозков корнеплод не промерзнет)) Явно на октябрь дело выходит, даже не на начало. Впрочем, я по своему климату сужу, у нас морковь и цикорий могли и в ноябре из мерзлой земли добывать))
0 Ответить
Люба, согласен. В начале заморозков в земле почему-то шанс замерзнуть меньше, чем вне её. Может, физика? Земля вбирает тепло, а потом отдает её, но потихоньку? А корм для лошадей, мог перевозиться буртами на находящихся в середине состава открытых платформах. Крытых вагонов и для людей не хватало. Мои так из эвакуации возвращались в обычном грузовом вагоне без крыши. Естественно, в этом вагоне были не только они.
1 Ответить
Испугалась она, тётка-то, от проверочных манометров, наверх по железной лесенке, в кандейку свою, контролёрскую, побежала
фраза корявая, надо в ней тире поставить:
Испугалась она, тётка-то, - от проверочных манометров, наверх по железной...
"Почки у тётки с войны" - вообще-то, с рождения. Уместно было бы вставить "почки у тетки больные с войны"
Первые дня два – кризисных. Странные врачи какие-то. Давать такие ручательства насчет прогноза по первым двум дням? Не верю, что так было сказано. Врачи знают, что почки в случае серьезных ожогов под угрозой не только и не столько в первые два дня, но более всего - позже, когда и развивается острая почечная недостаточность не у одних хроников, но и у людей со здоровой выделительной системой.
Наконец, о главном. Да, война. Да, сверхнагрузка для малого ребенка, да, острый нефрит, который вылечить было сложно - и который стал хроническим. Но причем здесь свекла - любая еда, которая поддержала жизнь в человеке, не дала погибнуть от голода в той теплушке? Эти рассуждения о буряке сводят на нет впечатление от текста.
Вообще, что за мерзлая свекла - когда "к осени дело"? Чтоб корнеплод промерз - нужны основательные морозы. Если в воинском эшелоне свеклу везли как корм для скота - всяко она не в леднике содержалась, а насыпью на полу в вагоне. Как она могла промерзнуть, когда еще и осень не наступила?
Эти календарные и климатические)) несостыковки ведь могли родиться от неточностей в рассказе бабули. Как бы мы ни готовы были доверять очевидцам, но за далью времени факты смазываются, события теряют привязку к датам, остаются лишь впечатления. Законы устной истории!
Лучше б эти рассуждения об приближающейся осени и "свекла мерзлая" убрать, и без того понятно, что и для матери с двумя малыми детьми, и для самих деток шоком были эвакуация и голод. И холод, конечно, - холод в оледенелой душе матери, ответственной перед самой собой за малых деток.
1 Ответить