Оставшись один на один с врагом, конвой был практически полностью уничтожен авиацией и субмаринами Кригсмарине. Однако в этой симфонии разрушения был один аккорд, который в корне изменил не только финал операции «Ход конем» (Rösselsprung), но и всю дальнейшую стратегию Третьего рейха на море.
К лету 1942 года линкор «Тирпиц» был не просто кораблем. Это был символ мощи германского флота, «одинокая королева Севера», само присутствие которой в норвежских фиордах заставляло британское руководство держать в постоянном напряжении огромные силы флота метрополии. Выход «Тирпица» в открытый океан означал бы смертный приговор любому конвою и потенциальный паралич всей системы ленд-лиза.
5 июля 1942 года эскадра во главе с «Тирпицем», сопровождаемая тяжелыми крейсерами «Адмирал Хиппер» и «Адмирал Шеер», вышла на перехват PQ-17. Немецкое командование рассчитывало на «образцовую бойню». Но на пути этой армады оказалась советская подводная лодка К-21 под командованием капитана 2-го ранга Николая Лунина.
К-21 принадлежала к типу «Крейсерская» — это были мощные, скоростные лодки, прозванные «Катюшами». Обнаружив шумы винтов в 17:00, Лунин начал опаснейшее сближение. Прорвать охранение из десяти эсминцев было задачей почти невыполнимой, но командир решился на атаку.
Штурман подводной лодки К-21 Николай Голоднов в своих мемуарах «Записки штурмана» описывал эти минуты так:
«В центральном посту стояла напряженная тишина, прерываемая лишь докладами акустика. Лунин, не отрываясь от перископа, командовал спокойно, почти буднично. Мы понимали: перед нами — главная цель всей войны на Севере. Когда прозвучало долгожданное „Пли!“, лодка лишь слегка вздрогнула, освобождаясь от груза торпед».
В 18:31 из кормовых аппаратов были выпущены четыре торпеды. Через две минуты акустик зафиксировал два взрыва.
До сих пор историки спорят о том, достигли ли торпеды цели. Немецкие архивные документы не фиксируют прямых попаданий в корпус «Тирпица», отмечая лишь взрывы в струе кильватерного следа. Однако с точки зрения большой стратегии, попадание в металл было вторичным по сравнению с попаданием в психологию врага.
Узнав об атаке советской подлодки, гросс-адмирал Эрих Редер и лично Адольф Гитлер, который панически боялся потери крупных надводных кораблей, пришли в ярость. Присутствие советских «крейсерских» лодок в районе превращало триумфальный поход эскадры в неоправданный риск. В 21:30, всего через три часа после залпа К-21, германское командование отдало приказ о немедленном возвращении эскадры в базы.
Британский историк и офицер военно-морского флота Брайан Скофилд в своей фундаментальной работе отмечал:
«Атака Лунина, вне зависимости от её материального результата, создала ту дозу неопределенности и страха, которая заставила германский штаб отказаться от активного использования „Тирпица“. С этого момента мощнейший линкор Европы превратился в „постоянную угрозу“, но перестал быть действующим оружием».
После июля 1942 года «Тирпиц» практически не выходил в открытое море для активных рейдерских операций. Он был заперт в норвежских фьордах, где в итоге и нашел свою гибель под ударами британской авиации в 1944 году.
Если бы в тот роковой день Николай Лунин проявил осторожность и не рискнул атаковать внутри вражеского ордера, «Тирпиц» мог бы догнать остатки конвоя PQ-17 и устроить бойню, масштабы которой превзошли бы даже трагедию судов-одиночек.
Поступок экипажа К-21 продемонстрировал, что даже один решительный удар способен сломать отлаженную военную машину. Николай Лунин изменил ход войны не тем, что пустил линкор ко дну (это было практически невозможно сделать четырьмя торпедами), а тем, что лишил Гитлера уверенности в господстве на море.
Список использованной литературы:
Бережной
Голоднов Н. И. В глубинах северных морей. — М.: Воениздат, 1970. — 215 с.
Емельянов
Скофилд Б. Арктические конвои. Северные морские сражения Второй мировой войны / Пер. с англ. П. Рубцова. — М.: Центрполиграф, 2003. — 365 с.
Хавкин Б. Л. «Тирпиц» в плену у Лунина // Родина. — 2012. — № 7. — С. 45−48.
Интересная статья!