Акварель занимает не самую значительную часть его творческого наследия (всего около 90−100 листов), но и здесь он применил новаторский подход, сочетая в своей работе технику рисования гуашью, белилами и тушью и одновременно попытавшись вывести эти рисунки в самостоятельный жанр.
Одной из первых его работ в этой области стала акварельная зарисовка «Полевой заяц» (Feldhase) 1502 года. Ее основное отличие от предыдущих акварелей — в самостоятельности формы: заяц дан здесь вне связи с какой-либо религиозной символикой или аллегориями, как это принято было делать в живописи Средневековья или Раннего Возрождения. Животных обычно изображали как подготовительные штудии для создания будущих картин. Большое количество таких примеров находим в творчестве итальянского художника Антонио Пизанеллло (1392−1455).
Заяц Дюрера представляет собой новую попытку в этом направлении, которую отличает самостоятельность и универсализм проработки и сочетания нескольких техник. По всей видимости, для самого Дюрера она имела какое-то особенное значение, так как эта была одна из первых подписанных и датированных им работ.
На картине изображен заяц-русак, с его характерным для летне-осеннего времени серовато-коричневым, местами с беловатыми подпалинами, оттенком шерсти. Мы видим его в диагональном ракурсе, в глазах — отражение мастерской, справа художник изобразил даже размытую тень на подмалевке.
Мы не можем с уверенностью сказать, доводилось ли Дюреру какое-то время держать у себя пойманного зайца, хотя и существует такая легенда. Но скорее всего он работал по чучелу. Поражает особая тщательность, с которой выписана поверх акварельного наброска тушью и белилами шкура этого зайца: такое впечатление, что она состоит из тысяч отдельных шерстинок, сообщающих картине нервическую напряженность.
Этот рисунок заставляет нас почувствовать жалость к каждому живому существу и задуматься о его существовании как о предмете восхищения, а не извлечения эгоистической пользы. Мастерски переданные вибриссы и отдельные шерстинки придают произведению доходящий до крайности натурализм. Но в этом произведении художник говорит нам не только о загадке существования природного мира, но и об отвратительности его уничтожения.
Тем более удивительно, что, скорее всего, при жизни художника «Заяц» не покидал пределы мастерской и не был предметом обозрения для широкой публики, оставаясь просто мастерски выполненной штудией. Сегодня эта работа хранится в венском музее Альбертина, однако выставляют ее довольно редко, потому что акварель боится воздействия яркого света.
Мастерски схваченный образ подхватили другие художники. Спустя почти столетие появилось много не просто копий, но и имитаций зайца, созданных в основном немецкими мастерами. Среди них выделяется, как его иногда называют, «фальшивый» заяц Ханса Хоффмана (1530−1591).
Этот художник сделал несколько вариаций дюреровского зайца, помещая его то в саду, то в лесу, но всегда делая его узнаваемым. На этом наиболее близком к акварели Дюрера рисунке он сильно «оживил» этого зайчика, развернув его к зрителям, пригладив шерсть и усилив характерное освещение слева. Он также немного изменил позу: зайчик вытягивает вперед правую лапку, как бы доверяясь окружающему миру и людям.
Работа имеет еще один интересный аспект — специально сделанную фальшивую подпись Дюрера, датированную 1528 годом — годом его смерти. Уже и в те времена это был довольно смелый способ заставить зрителя поразмышлять не только о красоте искусства.
Идею разрушительного влияния человечества на окружающий мир подхватили художники и в наши времена. Так, в 1984 году скульптор Юрген Гертц создал бронзовую композицию Der Hase («Заяц»), расположенную недалеко от дома-музея Дюрера, на площади Тиргартнерторплац. В ней он противопоставил разрастающуюся силу потребления, показанную как огромных размеров туша зайца, вываливающаяся из принесенного кем-то ящика и, как в кошмарном сне, придавливающая своим появлением еще нескольких полумертвых зайцев, и маленького позолоченного зайчишку как воплощение жизни, дающей идею для вдохновения самого художника и для восхищения остальных людей.
Еще более кричащей была современная манифестация тех же принципов, выразившаяся в приуроченной к 500-летию рисунка Дюрера, в 2003 году, масштабной инсталляции концептуалиста Оттмара Херля Das große Hasenstück — «Большой кусок кролика», когда на главной рыночной площади Нюрнберга разместили около семи тысяч зеленых пластиковых зайцев, представляющих собой точные копии рисунка Дюрера.
Позже Оттмар Херль создал еще две инсталляции на эту же тему — в 2014 году в Вене (Австрия) и в 2015 году в Тэгу (Южная Корея).
В Вене концепция называлась Dürer-Hase für die Albertina («Заяц для Альбертины») и представляла собой гигантскую ярко-розовую скульптуру зайца из полиэстера, установленную на крышу музея.
В Корее в открытом пространстве музея были выставлены уже двенадцать таких же скульптур зайца крупнее натуральной величины, выкрашенных в светлый розовато-лиловый цвет. Выставка называлась Homage to Dürer («Посвящение Дюреру») и еще раз выразила собой идею интернациональности искусства.
Мы видим, что и сегодня популярность и растущий интерес к этой теме поражает. Необходимость защиты всего живого становится все более насущной для нас потребностью. Полтысячи лет, прошедших со времен создания этого рисунка, не умалили его значимость, и впечатление от него остается таким же.
Мы никогда не узнаем, создавалась эта штудия с натуры или была результатом долгих проработок при помощи чучела или чьего-то охотничьего трофея, — тщательнейшего труда, полного сожалений и стремления увековечить саму неправомерность этого человеческого действия. Но история этой картины еще раз говорит нам о том, что главным в создании произведения искусства является не его сиюминутная востребованность, а то, что мастер в нем считает для себя действительно важным. И лишь честность и искренность в стремлении передать нам одну из загадок жизни переживут века.





Опасная профессия - предвещать бурю. По заслугам воспел эту птицу мой земляк Максим Горький. Но больше ничего я не знала о ней, пока не...