Чем известен российский архитектор Ю. М. Фельтен?

И знакомый в первую очередь гостям города Петербург парадный: ставшие уже визитной карточкой города уголки и виды, такие как Зимняя канавка, ограда Летнего Сада или Малый Эрмитаж… Облик города был бы совсем иным, если бы не работавший в нем во второй половине XVIII века одаренный зодчий Юрий Матвеевич Фельтен. Талант этого архитектора преобразил не только некоторые городские ансамбли, но и многие уединенные уголки парков Петергофа и Царского Села и роскошное убранство их дворцов.

Происходя из обрусевшей немецкой семьи, Фельтен получил свое начальное образование в Германии, в городе Тюбинген, что во многом обусловило основательность и в то же время выверенность его стиля. Вернувшись в Петербург 19-летним юношей, он продолжает обучение в петербургской Академии художеств, после чего вместе со своим учителем Иоганном Якобом Шумахером осуществляет строительство своего первого проекта ­- павильона для Готторпского глобуса, первого и некогда самого большого в мире глобуса-планетария, в то время заново отстроенного в Петербурге для наблюдения зрителями небесных светил изнутри в движении.

Окончив основной курс наук в академии, Фельтен становится учеником архитектора Франческо Бартоломео Растрелли, который делает следующее наблюдение о его способностях:

«В сочинении чертежей и на практике совершенно достаточное искусство и знание имеет».

После чего с 1760 года Фельтен вместе с Растрелли занимается строительством и отделкой Зимнего Дворца (интерьеры эти были в основном утрачены во время пожара 1837 года).

Расцвет таланта Фельтена, как самостоятельного архитектора, приходится на 1760−1770-е годы. В это время по заказам Екатерины II были построены здания Малого и Большого Эрмитажей, создана ограда Летнего Сада, а сами набережные — Дворцовая и Английская — оделись в гранит.

Здание Малого Эрмитажа, предназначавшееся для уединения и камерных мероприятий императрицы, было возведено Ю. М. Фельтеном и Ж.-Б. Валлен-Деламотом в 1764−1775 годах. Особого внимания в нем заслуживают Северный и Южный павильоны с их двухэтажными мраморными арочными решениями, золотой отделкой и колоннами ионического и коринфского ордера, двухсветный белый мраморный зал с лепниной и скульптурой и Посольская (позже Иорданская) лестница, доминантой которой являются колонны из серого гранита и золотой декор.

Здание Большого Эрмитажа было построено по указу Екатерины II, изданному в 1770 году. При обсуждении представленных Фельтеном проектов императрица сказала архитектору:

«Насколько человек глубок, настолько он личность. Всегда и во всем — внутри должно быть больше, чем снаружи. Есть люди с одним фасадом, как дома, недостроенные за недостатком средств: по входу дворец, по жилью — лачуга».

В итоге здание, построенное «в одну линию» со зданием Зимнего Дворца, было выдержано в строгом стиле раннего классицизма и не имело ни портиков, ни колонн или каких-то других барочных украшений. Строительство следующего после Малого Эрмитажа дворца продолжалось 16 лет.

Современник правления Екатерины II И. Г. Георги так описывал интерьеры Большого Эрмитажа:

«Ряд комнат на берегу Невы украшен с наизящнейшим вкусом, полы штучные, потолки с живописью, большие закругленные окошки с зеркальными стеклами, хрустальные паникадилы, шелковые занавесы с кистьми, богатые комельки или печи, двери с зеркалами, зеркала, угловые столы, богатые часы, стулья, софы и тому подобное. Во всех комнатах находятся также картины и богатые вазы, урны, группы, статуи, бюсты отечественных героев и других великих особ, столбы и разные искусственные вещи гипсовые, мраморные, яшмовые, яхонтовые, изумрудовые, хрустальные, порфирные и из других каменьев, также лепной работы, фарфоровые, бронзовые, резные из дерева и пр. Шкафы и кабинеты, в коих хранятся геммы и другие драгоценности, часовые станки и пр. суть наиизящнейшей работы Рентгена, Майера и других славных мастеров сего искусства».

В основном Большой Эрмитаж предназначался для хранения дворцовых художественных коллекций, но некоторые его помещения были жилыми и занимались фрейлинами и другими придворными.

Впоследствии Фельтен соединил здание с построенным в те же годы архитектором Джакомо Кваренги Эрмитажным театром аркой, перекинутой через Зимнюю канавку, и таким образом один из самых узнаваемых архитектурных ансамблей нашего города получил свою изящную завершенность.

Одновременно с созданием гранитных дворцовых набережных было принято решение оградить Летний сад со стороны Невы. К работе было привлечено несколько архитекторов. Известно, что Ю. М. Фельтен рассчитал все основные размеры и пропорции ограды с тремя воротами и 36 гранитными столбами. Авторство решетки Летнего сада доподлинно неизвестно, в чертежах, помимо М. Ю. Фельтена, указываются имена П. Е. Егорова, Ивана Фока и Даниила Вунша. История также сохранила имя мастера тульского кузнечного завода Ивашенцева, который участвовал в ковке 32 звеньев железной решетки.

В 1782−1783 годах на столбах были установлены гранитные вазы и урны, и общее строительство ограды было закончено уже в 1784 году.

Фельтен также участвовал в создании ансамбля Дворцовой площади. В 1779 году он выиграл конкурс проектов на застройку территории от здания Адмиралтейства до Миллионной улицы. Именно по мысли Фельтена здания были расположены по так называемой «условной дуге», сохраненной в дальнейшем Клодтом Росси.

Фельтен также внес свой вклад в эпохальное для тех времен событие — перевозку Гром-камня, ставшего основанием для памятника Петру I Медный всадник. По его чертежам была сделана уникальная «шаровая машина» (механизм для подъема камня из природного котлована в деревне Конная Лахта в 8 км от Финского залива). Транспортировалась монолитная каменная глыба на деревянной П-образной платформе, кратчайший путь для которой прорубался рабочими через лес. Камень был доставлен в Петербург за семь месяцев — с ноября 1769 по апрель 1770 года. Фельтен также принимал участие в его обработке и установке скульптуры в 1782 году.

Многочисленные работы по переделке барочных интерьеров авторства Б. Растрелли были осуществлены Фельтеном в 1770-х годах в Большом Петергофском дворце. Им были заново отделаны парадные Чесменский, Тронный залы и Белая столовая, а также оформлены несколько жилых помещений.

Талант зодчего выразился в монументальном сочетании 12 полотен Я. Ф. Хаккерта, посвященных баталиям русского флота в русско-турецкой войне 1768−1774 гг., с торжественными белыми лепными барельефами и десюдепортами, в Чесменском зале, ставшем выражением расширявшейся мощи Российской империи.

Основным способом выражения мысли архитектора в Тронном зале и Белой столовой также стала лепка и не изменяющая ему строгость классических пропорций декора этих залов дворца.

В Куропаточной гостиной и Коронной (Опочивальне) Фельтен использовал ткани для обивки стен и позолоту для оформления мебели. Штофы для императорской опочивальни были решены в китайском стиле (шинуазри), а для гостиной у французского мастера Филиппа де ла Салля были заказаны ткани с природным рисунком — куропатками, вписанными в травы, цветы и золотые колосья. Паркет, сложенный из разных видов дерева, явился еще одним выражением привычки к роскоши царственных хозяев дворцовых апартаментов.

Ю. М. Фельтену и И. Я. Яковлеву принадлежит также композиция петергофского фонтана «Солнце» таким, каким мы его знаем сейчас — с вращающейся в центре колонной и 16 фонтанирующими золочеными дельфинами из дерева и свинца.

Благодаря разнообразию архитектурной мысли Фельтена, посетители Екатерининского парка в Царском Селе могут любоваться такими непохожими друг на друга сооружениями, как готическая Башня-руина и Китайская (Скрипучая) беседка: первое — посвященное доблести России в войне с Турцией, второе — отражающее увлечение императрицы Востоком. Они являются уже неотъемлемой частью прогулок по уединенным местам исторического парка.

В течение шести лет — с 1774 по 1780 годы — Ю. М. Фельтен занимался также постройкой в окрестностях Петербурга Чесменского (Путевого) Дворца и одноименной (Чесменской) церкви. Изначально здание дворца было задумано и осуществлено им в псевдоготическом стиле, который вошел в моду только в первой половине XIX века. Дворец имел три угловых башни, стрельчатые окна и зубчатые парапеты по стенам. Архитектура церкви также является необычным решением, поражающим как цветом, так и элементами готического декора на куполах и стенах.

Всего же Фельтеном было построено семь церквей (две из которых не сохранились): четыре протестантские, две православные и одна армяно-григорианская.

Большинство созданных им церквей — однокупольные, они являются уникальной и по-своему совершенной моделью храмовых строений в стиле раннего классицизма. Таковы лютеранская церковь Святой Екатерины на Васильевском острове, церковь Святой Анны на Кирочной улице и Армяно-Григорианский приход Святой Екатерины на Невском проспекте.

Поражает своей уникальностью форм и отточенностью стиля церковь Рождества Иоанна Предтечи на Каменном Острове, которая была выстроена Фельтеном как домовая при Каменноостровском дворце (летней резиденции будущего императора Павла I). Ее необычная архитектура обусловлена интересом наследника престола к западноевропейским древностям и вообще моде на все «заморское». Известно, что, уже став императором, Павел I «очень любил быть в Каменноостровской церкви» и неоднократно передавал ей дары для обустройства церковной утварью. Также в этой церкви были крещены трое детей А. С. Пушкина.

Поздним творением Фельтена стал Зубовский флигель Екатерининского дворца, выстроенный по его проекту в 1779−1785 гг. Эта часть дворца строилась по личному распоряжению Екатерины II. Оформлением восьми залов личных покоев императрицы занимались Джакомо Кваренги и знаток греческого, римского, этрусского искусства и «помпеянских мотивов» Чарльз Камерон.

Будучи построен для фаворита Екатерины II П. А. Зубова, дворцовый корпус с тех пор всегда оставался любимым местом монарших особ. Например, Александр II провел здесь свой медовый месяц в 1841 году.

Академик архитектуры Ю. М. Фельтен сделал очень много для Санкт-Петербурга. Будучи незаменимым во многих государственных мероприятиях — от наиторжественнейших современных проектов, прославлявших утверждавшуюся мощь Российской империи, до забав и увеселений самодержавной власти (таких как праздничные иллюминации на гуляньях в Петергофе), он всегда находил для них наилучшее и законченное воплощение.

Его знания и мастерство послужили основанием для большинства архитектурных решений Петербурга и требовавшихся для них математических расчетов. При этом вкус и чувство прекрасного никогда не изменяли ему. Его творчество явилось достойным переходом от эпохи барокко в классическую эпоху, заложив основу жизни будущим поколением и где-то даже опередив свое время.