Нет, вы представляете… Представляете, где они ищут цветы-первоцветы? На могильных плитах своих кладбищ… Первые вестники пробуждающейся после зимы жизни и… Кладбище. Могильные плиты.
Но, несмотря на кажущуюся абсурдность, под этим оптимистическим началом — твердая, как скальная порода, материальная основа.
Грузия — страна горная. И кладбища у них, как правило, на возвышенности. Ну, чтобы, как минимум, не затопило по весне тающими снегами. А зимой снега в горах выпадает очень даже прилично. Ну, а южные склоны любой возвышенности самыми первыми прогреваются теплыми лучами начинающего поворачивать к теплу и лету солнышка.
Но могильные камни и первоцветы — это ещё что! Представляете, кто работал учительницей физкультуры в сельской восьмилетней школе, в которой учился рассказчик новеллы Годерзи Чохели, которая так и называется «Учительница физкультуры»? Женщина средних лет. И одна нога у неё короче другой… сантиметров на двадцать. На двадцать сантиметров! И с таким физическим дефектом — учительницей физкультуры…
«Делай, как я!» — и весь класс начинает… Нет, не бегать-прыгать, не скакать на одной ножке от радости и традиционным грузинским многоголосием петь «Мравалжамиэр». Нет, нет и нет! «Мравалжамиэр» или «Цинцкаро» дети в этой школе поют на уроках… географии. А на уроках литературы рассказывают заданное наизусть стихотворение с конца — к началу. И кто этого не может сделать, тому… Правильно, двойка.
А на уроке физкультуры, по команде учительницы «Делай, как я!» весь класс начинает дружно… хромать! И после этого кто-то скажет мне, что грузины — не оптимисты?! Оптимисты. Да ещё какие! Только настоящая оптимистка может переделать жмущие ей зимние сапоги в босоножки и… Ходить в них, будучи весьма довольною собой.
Но верх грузинского оптимизма, — это мечты рассказчика новеллы о том, что, когда он попадет на тот свет, первыми, кто там его встретят, будут вдовые тетушки с букетами фиалок в руках…
Даже не начинайте… Не пытайтесь спорить со мною о том, что мечты о том свете не могут быть примером оптимистического мировоззрения. «Какой тут, павлин-мавлин, оптимизм?! Очень похоже на то, что здесь дело пахнет махровым пессимизмом». Только не надо… Тем более, о пессимизме. Дочитайте «Учительницу физкультуры» до самого конца. До завершающего произведение финального предложения.
Что там сразу за мечтами о вдовых тетушках с букетами фиалок на том свете? Вот это:
А до того сколько зим минует, сколько вёсен!
Более оптимистичного финала, думаю, не найти не только в грузинской… В мировой сокровищнице художественной литературы навряд ли можно найти более оптимистический финал.
Сколько зим, сколько вёсен должны миновать до той поры, когда наши покойные родные встретят нас на пороге уже того мира. Пусть даже без букетов. Главное, что есть надежда на то, что много… Очень много зим и вёсен нам предстоит ещё прожить до той поры. Всепобеждающая в своем оптимизме мысль. Разве можно ею не восхищаться?! А тем более, не поддержать.
Поддерживаю! Живите все, достопочтенные и уважаемые, долго и счастливо. А чтобы светлые горизонты желания жить не закрывались темными тучами махрового пессимизма, время от времени берите в руки что-то из грузинской художественной прозы. Ну, например, «Учительницу физкультуры» Годерзи Чохели.
Мила, дорогая... Хорошо. что у нас есть эти светлые воспоминания... Они берегут нам душу. Спасибо тебе.