С годовщиной Победы, мой Волгоград-Сталинград. Каким бывает эхо войны?

В каждом городе существует некий союз между ним, городом, и его жителями. Город, где человек родился и вырос, ставит печать на своих горожанах и на их судьбах. Почти 40 лет назад я уехала из Волгограда, а он не отпускает меня, пользуясь любым удобным случаем вернуть к себе, хотя бы в памяти.

…Военно-патриотическое воспитание подрастающего поколения в Волгограде всегда было на высоте. А иначе и быть не могло — все школы находились в местах жестоких боёв, а других здесь и не было. Школа номер 2, где работала мама, — на «острове» Людникова. Здесь больше трёх месяцев на клочке земли в 2,5 кв. км оборонялась полностью отрезанная от своих, прижатая к Волге, дивизия под командованием генерала И. И. Людникова. Школа номер 8, где я проходила педпрактику, — рядом с Домом Павлова, где немцы положили больше солдат, чем при взятии Парижа. А моя родная 20-я школа — совсем недалеко от Мамаева кургана.

Память — странная художница: стирая серые оттенки, она подновляет краски прошлого и сохраняет лишь самые яркие цвета и самые выразительные силуэты. А ещё память любит поиграть с нами в игру «Минус-плюс», и те события, которые раньше воспринимались драматическими, вдруг вспоминаются как забавные.

…Помню, мы с подружкой готовились к выпускному экзамену по истории и однажды вечером, совсем обалдевшие от имён и дат, вышли из дома подышать свежим воздухом. Однако через секунду, крича от страха, мы ринулись обратно: по тёмному небу тихо плыла огромная статуя Родины-Матери. Как потом оказалось, именно в этот день состоялась первое пробное освещение этой скульптуры.

Волгоград никогда не страдал от отсутствия туристов — приезжали люди со всей страны, из-за рубежа. Поэтому нас, студентов иняза, привлекали к работе гидов-переводчиков уже после первого курса. Сколько же экскурсий я провела в институтские годы! Очень любила работать с советскими туристами, которые с благоговением внимали рассказу о героизме соотечественников. По-детски обижалась на группы из ГДР, которые вместо 2 часов на экскурсию по Мамаеву кургану пробегали всю экспозицию за 15 минут и задавали один-единственный вопрос: «Где находится кладбище немецких солдат?»

А ещё каждое лето на город на три недели сваливалось «бедствие» в виде большой группы туристов из ФРГ, редких гостей по тому времени. К этому нашествию соответствующие органы готовились целый год, но в 1970 г. случилась какая-то накладка и в Москву, чтобы встретить немцев и привезти их в Волгоград, отправили студентов-второкурсников — меня и ещё двух мальчиков.

Когда мы, наконец, загрузили немцев в поезд Москва-Волгоград, оказалось, что у них припасено море спиртного. Вскоре половина группы была в невменяемом состоянии — раздевшись догола, они завернулись в простыни и начали бегать по вагонам с криками «Ich bin Nero!» («Я — Нерон!»). Перепуганные пассажиры набросились на меня (мои мальчики уже давно дрыхли без задних ног) — мол, сделай же что-нибудь! А что я могла сделать?.. Потом в институт пришла жалоба, что я не справилась с воспитательной работой среди вверенных мне интуристов.

…Мои юношеские воспоминания так бы и остались немного смешными, немного грустными, если бы не произошло тех двух страшных терактов в Волгограде. По всем телеканалам без конца показывали взрыв вокзала, это отдавалось болью в сердце. На экране здание выглядело большим и помпезным, мне же оно помнилось компактным и уютным. Ведь с этого вокзала два года я уезжала на электричке на работу в сельскую школу, куда была распределена после института. Здесь же мы с подругой отсиживали недельный карантин перед поездкой на юг, когда в Поволжье разразилась эпидемия холеры.

Казалось бы, нам, израильтянам, не привыкать к терактам, к несчастью, они действительно стали частью обыденной жизни. Во взрывах автобусов погибла мамина подруга, которая ехала в библиотеку поменять книгу, сотрудник моего мужа по дороге на работу, мой приятель — шофёр одного из этих автобусов. Соседка из квартиры напротив просто не успела вскочить в автобус, который потом взорвал смертник, — в новых туфлях на высоких каблуках подвернулась нога.

Но этот нынешний ужас как бы принадлежит к сегодняшней жизни, а взрывы в Волгограде — это надругательство над памятью, над светлыми воспоминаниями, и они не могут отомстить.

После терактов буквально на следующий день из Израиля в Россию вылетела группа добровольцев врачей-психологов и социальных работников. Это уникальные профессионалы, они прошли специальную подготовку для оказания помощи людям, пережившим теракты, и их родственникам.

Группа врачей приземлилась в Домодедово, чтобы оттуда отправиться в Волгоград. Однако прошёл день, потом второй (31 декабря и 1 января!), а их так и не пригласили на посадку в самолёт. Промаявшись два дня в аэропорту, люди получили сообщение, что облздрав Волгограда отозвал свою просьбу о помощи. Усталые добровольцы вернулись домой. Ну что ж, обошлись без нас, и слава богу, пусть все будут живы и здоровы.

И всё же думается, что здесь не всё так просто. Видимо, когда случились теракты, первым движением души чиновников от медицины было всё-таки желание помочь потерпевшим, а попозже, трезво обдумав ситуацию, они решили не рисковать своими креслами. Скорее всего, в город приедет высокое начальство, и вдруг оно рассердится, увидев здесь иностранцев? А пострадавшие люди? Ну, это ж просто… население.

…Так Волгоград или Сталинград? Наверное, всё-таки Волгоград, который продолжает вести свою Сталинградскую битву. И я желаю родному городу победить всех своих врагов, как в том далёком 43-м…