Почему Иисус Христос говорил притчами?

Я бы сравнил притчи с баснями, но в баснях всегда мораль лежит на поверхности и, как правило, поясняется автором: мораль сей басни такова… И дальше идёт объяснение. С притчами сложнее. С одной стороны, они отличаются простотой в подборе сюжетов, а с другой — сложны для понимания, так как имеют образное значение.

Даже своим ученикам Иисус вынужден объяснять притчи, меняя персонажи, расширяя сюжет, чтобы их смысл и мораль стали доступными для понимания. Например, рассказывая притчу «О добром семени и о плевелах» (МФ, 13.3) собравшемуся народу и своим ученикам, Он видит полное непонимание. Народ, озадаченный притчей, в растерянности расходится, а ученики просят Иисуса «изъяснить притчу о плевелах на поле» (Мф, 13. 36).

Учитель объясняет, что доброе семя в притче — это сын человеческий, поле — мир, плевелы — «сыны лукавого», и так далее (Мф, 13. 37−44). Но ученики опять не понимают смысла притчи и просят повторно разъяснить им суть сказанного. Тогда Иисус сравнивает «Царствие Небесное с неводом, закинутым в море и захватившем рыб всякого рода». Затем после сортировки «рыб» хорошую забрали, а «худую выбросили вон». То есть отделили, как добрые семена от плевел (Мф. 13.45−50). После чего «спросил их Иисус: поняли ли вы всё это? Они ответили: «так, Господи»!

Почему же возникают такие ножницы во мнении о доступности текста притч рядовому человеку?

Да потому, что читатели не знают историю вопроса, не учитывают время и социальную обстановку. Не интересуются сутью конфликта иудаизма и учения Иисуса Христа, а ведь именно в этом кроется разгадка причин использования в проповедях языка притч!

Дело в том, что учение Христа, сформулированное в Нагорной проповеди, подрывало основы иудаизма. Именно поэтому Иисус преследовался религиозными деятелями Иудеи. Именно поэтому синедрион — высший судебный орган в Древней Иудее (трибунал) — и вынес смертный приговор строптивому проповеднику.

За Иисусом фарисеи устроили настоящую охоту. Им нужен был повод, чтобы схватить Его и судить. Они специально подсылали к Нему провокаторов, которые задавали «неудобные», скользкие вопросы во время Его проповедей, ожидая, что Иисус произнесёт крамольные слова.

Яркий пример тому — история с динарием, которую чаще других вспоминают в народе. И верующие, и неверующие. Ответ Иисуса даже перекочевал в пословицу, стал крылатым выражением: «Богу — Богово, а кесарю — кесарево»! Мол, каждому своё или каждому воздать должное. Однако всё не так просто! Как поняли эту фразу современники и ученики Иисуса? Несмотря на кажущуюся простоту, толкований множество.

Рассмотрим историю вопроса. В Евангелии от Луки во второй главе, стих первый и второй сказано:

«В те дни вышло от кесаря Августа повеление сделать перепись по всей земле. Эта перепись была первая в правление Квириния».

Необходимо пояснить, что переписи населения делались в целях определения числа налогоплательщиков. Ранее налог в казну Рима не взимался. Прокуратор Иудеи Понтий Пилат подчинялся кесарю не напрямую, а через наместника в Сирии Квириния. Налоги в Древней Иудее всегда являлись весьма существенным обременением населения, и указ императора Августа вызвал бурное недовольство в стране. Надо платить или не надо — широко обсуждалось. Естественно, что отношением к уплате налогов Риму оценивалась эффективность политиков и популярность проповедников.

Если бы Иисус сказал собравшимся о покорности властям и необходимости уплаты налога — вера в Его учение была бы потеряна, а неповиновение властям означало бы подстрекательство к бунту.

Перед Иисусом стояла сложная задача. Подосланные к Нему провокаторы из фарисеев и левитов только и ждали его неосмотрительности. Скажи Он, что платить не надо — Его можно будет арестовать и предать суду.

Иисус, как известно, попросил динарий, на одной стороне которого изображён император, и сказал народу и фарисеям:

«Так вот и платите Кесарю Кесарево, а Богу отдайте Богово — душу свою. Слушайте и почитайте царя, и Бога не забывайте, исполняйте его заповеди. Одно другому не мешает». Reddite guae sunt Caesaris, Caesari: et guae sunt Dei, Deo. (Лат.) — «Воздайте кесарево кесарю, а божие богу» (Евангелие от Матфея, 22: 21).

Ответ более чем дипломатический! Придраться было не к чему, и шпионы удалились ни с чем. Что имел в виду Иисус? Ведь он не отрицал необходимость уплаты налога своим туманным ответом, а ответил загадкой. Народ разошёлся, не поняв смысл притчи.

Разгадку я нашёл у Эрнеста Ренана*:

«Словами „кесарю — кесарево“ Иисус создал далёкое от политики, убежище для души среди господства грубой силы. Такое учение имело свои опасные стороны. Провозгласить, что совершенный человек платит подать только из презрения и нежелания спорить из-за неё — это значило по древнему пониманию поддержать власть. Христианство в этом смысле сильно способствовало ослаблению чувства гражданского долга и подчинения мира абсолютной власти совершившихся фактов».

Догадка Ренана, его интерпретация мыслей Иисуса, философия вопроса, возможно, верна. Но я, при всей своей въедливости и подготовке к восприятию сложных религиозных текстов, до этого никогда бы не додумался, как и большинство простых людей.

Таким образом, у Иисуса были веские причины выбрать иносказательную форму для своих проповедей. Разгадка кроется в тексте самого Евангелия:

«И, приступив, ученики сказали Ему: для чего притчами говоришь им? Он сказал им в ответ: для того, что вам дано знать тайны Царствия Небесного, а им не дано, ибо кто имеет, тому дано будет и приумножится, а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет; потому говорю им притчами, что они, видя не видят и, слыша — не слышат, и не разумеют» (Мф. 13:10−13).

Примечание*: Эрнест Ренан «История происхождения христианства» 2016 г, Издательство Альфа-Книга, М., 1275 стр. ISBN 978−5−2140−4.