Но в одной уютной квартире эти слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Алексей Юрьевич, инженер-металлург на пенсии, человек педантичный и любящий точность, услышав про «15−20 сантиметров», замер с чашкой утреннего кофе в руке.
— Терпеть не могу эту приблизительность! — возмутился он, обращаясь к своей жене Ольге Сергеевне, которая в это время нарезала бутерброды. — «Увеличится», «примерно», «15−20»! Где конкретика? Люди должны знать, сколько именно сантиметров снега упадет им на головы!
— Лёша, позавтракай спокойно, пожалуйста, — ответила жена. — Какая разница — 15 или 20 сантиметров? Все равно убирать придется.
Но Алексей Юрьевич не унимался. Для него, человека, полжизни проработавшего с точностью до миллиметра, такая вольность синоптиков была просто возмутительной. Он достал с антресолей старую железную линейку на 30 см и вышел на балкон.
— Что ты делаешь? — удивилась жена.
— Начинаю контрольные замеры! — торжественно объявил Алексей Юрьевич. — Буду на практике проверять прогнозы синоптиков. Сейчас зафиксирую начальный уровень.
Он воткнул линейку в снег на балконе. Ровно 12 см. В специально заведенной тетрадке в клеточку появилась аккуратная запись: «20 января, 8:30 утра — 12 см».
21 января, как и было предсказано специалистами-синоптиками, выпало много снега. Алексей Юрьевич, выглянув утром на балкон, увидел явно подросший сугроб. Он вновь бережно воткнул линейку, сделал замер и прокричал на кухню:
— 18 сантиметров! Значит, за ночь выпало 6 сантиметров!
Ольга Сергеевна, поливая цветы на подоконнике, лишь вздохнула:
— Лёша, ты радуешься, как ребенок. Лучше бы подумал о том, как в магазин за продуктами добираться будем, если все дорожки заметет.
Но Алексей Юрьевич уже не слышал то, что говорила ему жена. Он торжественно записывал результаты своих измерений в тетрадь, чувствуя себя Колумбом, открывшим новый континент. Его радость была столь велика, что он даже позвонил своему старому другу, бывшему коллеге по работе Дмитрию Геннадьевичу.
— Представляешь, Дим, ровно 6 сантиметров за ночь выпало!
— Ты о чем, Лёш? — сонным голосом спросил Дмитрий Геннадьевич.
— О снеге! О прогнозе погоды! Они сказали — 6 см на 21 января, и вот оно! Сбылось!
— Ты, Алексей, наверное, только у себя на балконе померил? — съязвил друг. — А вот у нас во дворе, я смотрю, уже все 10 намело.
Эта мысль поразила Алексея Юрьевича. Действительно, ведь его балкон не является эталоном! Нужны замеры в разных точках! Так мимолетное увлечение стало приобретать черты научного исследования.
Весь день 21 января Алексей Юрьевич провел, измеряя снежный покров в разных местах. У подъезда — 5 см прироста, на детской площадке — 7 см, а у гаражей — всего 4 см. Он скрупулезно записывал все, вычислял среднее арифметическое, строил первые графики в тетрадке.
Соседи, глядя на пожилого человека с линейкой, бегающего по двору и серьезно измеряющего сугробы, только хмыкали и говорили о том, что, наверное, человеку больше заняться нечем.
— Алексей Юрьевич, вам не надоело? — спросила молодая женщина, выгуливающая свою собачку. Собачка с удовольствием ныряла в свежий снег и радостно заливалась лаем.
— Наука требует жертв! — пафосно ответил пенсионер. — А ваша собачка, между прочим, искажает чистоту моего эксперимента! Не трогайте, пожалуйста, вот этот сугроб у крыльца, я его для контрольных измерений оставил!
Женщина засмеялась и потащила своего питомца подальше от чудаковатого пенсионера.
22 января добавило новых данных. Прогноз обещал 2−3 см, и Алексей Юрьевич с нетерпением ждал утра. Проснувшись, он первым делом бросился к балкону.
Линейка показала 20,5 см.
— Ольга! Они опять точны! Прирост 2,5 сантиметра! Это среднее арифметическое между двумя и тремя!
Ольга Сергеевна, уже привыкшая к очередному увлечению мужа, лишь кивнула:
— Молодцы синоптики. Хорошо работают. А вот ты теперь помоги мне. Нужно в магазин сходить за продуктами, пока окончательно все дорожки не замело.
В магазине народу было много. Люди, рассуждавшие так же, как практичная Ольга Сергеевна, пришли покупать продукты. В очереди Алексей Юрьевич встретил своего друга Дмитрия Геннадьевича.
— Ну что, проверяющий синоптиков, какие новости? — пошутил друг.
— По моим расчетам, завтра будет интересно! — серьезно ответил Алексей Юрьевич, доставая свою тетрадку. — Вот смотри, средний прирост за два дня составил 4,25 см в сутки. Если завтра выпадут обещанные 15 см, то общий прирост составит…
— Лёш, нас с тобой люди слушают, — смущенно прошептал Дима, заметив, как несколько человек в очереди на кассу с интересом обернулись.
— …составит примерно 19−20 см с учетом оседания! — закончил Алексей Юрьевич, не понижая голоса. — Но я это обязательно проверю!
В очереди раздался чей-то смех, но одна пожилая женщина поддержала неугомонного пенсионера:
— И правильно. Надо их проверять! А то вечно напрогнозируют незнамо чего.
Эта неожиданная поддержка совершенно чужого человека вновь вдохновила Алексея Юрьевича. Он понял, что был не одинок в своем стремлении к точности.
Вечером 22 января он разметил на балконе «исследовательскую площадку»: пометил четыре квадрата и в каждом установил по линейке.
Жена посмотрела на это с растущим беспокойством:
— Лёш, может, хватит уже ерундой заниматься? Завтра обещают сильный снег.
— Именно поэтому и нужно зафиксировать процесс! — воскликнул муж. — Уникальные данные! Я потом их в Гидрометцентр отправлю!
23 января началось с тишины. Необычной, гулкой тишины, которую приносит с собой настоящая снежная буря. Проснувшись в семь утра, Алексей Юрьевич подошел к окну и ахнул. Снег падал не отдельными хлопьями, а сплошной белой пеленой. Видимость — метров двадцать, не больше. Деревья во дворе склонились под тяжестью шапок, машины превратились в белые холмы.
Первые замеры в 8 утра показали: прирост за ночь составил уже 5 см! И это только начало!
— Оля, это же исторический момент! — кричал Алексей Юрьевич, лихорадочно записывая данные. — Значительное выпадение снега, как и предсказывали!
К 10 утра к снежной буре добавился ветер. Он подхватывал уже лежащий снег, крутил его в причудливые вихри и засыпал только что расчищенные тропинки. Алексей Юрьевич, несмотря на протесты жены, вышел «на полевые исследования», надев теплую зимнюю куртку и шапку-ушанку.
Двор напоминал съемочную площадку фильма-катастрофы. Несколько жильцов пытались расчистить снег, но их работа казалась сизифовым трудом. Как только они расчищали снег, так он буквально через минуту заметал снова все недавно почищенные дорожки. Зато дети были в полном восторге. Они валялись в пушистом снегу, строили туннели, катались с горки.
— Алексей Юрьевич, опять замеряете? — крикнул молодой мужчина из соседнего подъезда, пытаясь откопать свою машину.
— С утра прирост составил уже 9 сантиметров! — ответил пенсионер, с трудом вытаскивая свою линейку из сугроба. — Динамика превышает ожидаемую!
Ветер усилился, и его внезапный порыв подхватил тетрадку с записями замеров из рук Алексея Юрьевича. Тонкая тетрадка взмыла вверх, закружилась в снежном вихре и исчезла в белой мгле.
— Нет! — закричал исследователь. — Мои данные!
Он бросился вдогонку, но через несколько шагов провалился по пояс в сугроб, который ещё вчера был аккуратной клумбой. Выбраться самостоятельно не получалось — снег был слишком рыхлым и глубоким.
— Помогите! — слабо позвал он, понимая всю комичность сложившейся ситуации.
К счастью Алексея Юрьевича, его крик услышали те самые дети, которые строили в снегу тоннели. Четверо мальчишек лет десяти, увидев торчащего из сугроба деда с линейкой в руках, сначала засмеялись, но потом быстро организовали спасательную операцию. Они протянули Алексею Юрьевичу пару сломанных веток деревьев и вытянули его на твердую поверхность.
— Спасибо, ребята, — отряхиваясь, сказал пенсионер. — Выручили меня.
— А что вы там делали? — спросил самый маленький мальчик.
— Наукой занимался, — грустно ответил Алексей Юрьевич. — Но все мои записи ветром унесло.
— А зачем было записывать? Ведь и так же видно, что снега много! — искренне удивился другой мальчик.
Эта детская непосредственность заставила Алексея Юрьевича задуматься. А ведь действительно, зачем было делать все эти замеры, когда результат и так очевиден невооруженному глазу?
В этот момент из подъезда вышла Ольга Сергеевна, и её лицо выражало такую смесь беспокойства и гнева, что дети отступили на шаг назад.
— Алексей Юрьевич! Проследуйте, пожалуйста, домой! Сию же минуту! — прозвучало так, что спорить было бесполезно.
Дома, отогреваясь горячим чаем, Алексей Юрьевич с грустью смотрел на новую чистую тетрадь, в которой он пытался восстановить по памяти утраченные данные своих наблюдений.
— Ну, и что ты доказал своими замерами? — мягко спросила Ольга Сергеевна, ставя перед мужем тарелку с горячим супом. — Что снег идёт? Это и так все видят.
— Я доказал, что они, синоптики, были правы! — с последними проблесками энтузиазма ответил муж. — Вот смотри, сегодня обещали 15 см, а к вечеру, я уверен…
Он подошел к балкону и замер. Линейки, которые он утром воткнул в снег, исчезли. Весь его «исследовательский полигон» был покрыт ровным слоем пушистого снега. Снегопад не утихал, ветер завывал, и становилось ясно — это уже не просто непогода, а настоящая природная стихия.
Вечером в квартире внезапно погас свет и только завывание ветра за окном напоминало, что мир ещё не замер полностью.
— Ну, надо же, — тихо сказала Ольга Сергеевна. — Наверное, линию где-то оборвало. Надо свечи достать.
Они зажгли свечи и призрачный, колеблющийся свет озарил комнату, отбрасывая причудливые тени на стены.
— Знаешь, Оленька, — задумчиво сказал Алексей Юрьевич, глядя на пламя свечи, — а я, кажется, кое-что понял сегодня.
— И что же ты понял? — спросила жена, укутывая его пледом.
— Что мои замеры — это как эта свеча в темноте. Попытка измерить, понять, систематизировать то, что по своей природе хаотично. Снег, ветер, наша жизнь… Можно пытаться разложить всё по сантиметрам, но иногда достаточно просто видеть и чувствовать.
Ольга Сергеевна улыбнулась в полумраке:
— Наконец-то до тебя дошло. Я уж подумала о том, куда бы спрятать твою линейку.
Они сидели в тишине, глядели на пламя свечи и слушали, как за окном воет ветер. Вдруг Алексей Юрьевич рассмеялся.
— Что такое? — удивилась жена.
— Представляешь, сидят сейчас в Гидрометцентре, смотрят на свои графики, спутниковые снимки, сложные расчеты. И с гордостью говорят: «Всё точно как мы предсказали! 15−20 сантиметров!» А люди посмотрят в окно на эти горы снега и скажут: «Да вы что, тут же уйму снега навалило».
Они смеялись вместе, и смех этот был теплым и живым. Свет починили, а за окном продолжал падать снег, не обращая внимания ни на какие прогнозы и замеры.
Утро 24 января встретило их ослепительным солнцем и невероятной, кристальной тишиной. Теперь за окном они могли видеть результат снегопада во всей красе. Город превратился в сказку: деревья стояли в тяжелых снежных шапках, крыши домов сверкали на солнце бриллиантовой крошкой, а сугробы намело такие, что некоторые машины были видны только по крышам.
Позавтракав, Алексей Юрьевич вышел на балкон уже без линейки. Он просто стоял и смотрел. Двор, еще вчера бывший местом его научных изысканий, превратился в большое снежное поле, испещренное лишь тропинками, проложенными его соседями по дому.
Внизу, во дворе, он увидел знакомых мальчишек, своих спасителей. Они строили не просто крепость, а целый снежный город с башнями, тоннелями и стенами. И рядом с ними, к своему удивлению, Алексей Юрьевич увидел своего друга Дмитрия Геннадьевича, который помогал ребятам строить снежный город.
— Я иду к ним на помощь! — объявил Алексей Юрьевич.
— Без линейки? — улыбнулась жена.
— Без линейки. Но с опытом.
На улице дети встретили его радостными криками.
— Ну что, Алексей, сколько намело-то в итоге? — спросил Дмитрий Геннадьевич.
Алексей Юрьевич огляделся. Посмотрел на занесенные машины, на большие сугробы, на ветви деревьев, гнущиеся под тяжестью снега.
— Много, — серьезно ответил он. — Очень много. Точнее не скажу.
Все засмеялись. Дети предложили ему построить самую высокую башню, и он с азартом включился в работу. Оказалось, лепить снежки и строить крепости — ничуть не менее увлекательно, чем измерять сантиметры, и куда полезнее для души.
Прошла неделя. Снег постепенно уплотнился и частично растаял во время краткой оттепели. Город вернулся к своей обычной зимней жизни, хотя сугробы по-прежнему напоминали о большом снегопаде.
Алексей Юрьевич не вернулся к своим замерам. Вместо этого он завел новую тетрадку, в которую записывал, как изменился вкус кофе, когда он пил его на балконе, глядя на искрящийся снег; как смеялась жена, когда они вместе лепили снеговика во дворе; как светились глаза у тех мальчишек, когда их снежная крепость была закончена.
Вечером по телевизору снова передавали прогноз погоды. Ведущий говорил о новых снегопадах, о приближающихся морозах. Алексей Юрьевич, сидя в кресле, лишь улыбнулся.
— Что, не будешь проверять? — подшутила жена.
— Знаешь, я понял одну вещь, — ответил он. — Синоптики предсказывают погоду. Это их работа. А наша работа — жить в этой погоде. Радоваться снегу, укрываться от дождя, греться на солнце. И иногда — просто смотреть в окно и восхищаться тем, какой разной и непредсказуемой может быть жизнь. Даже если её можно измерить в сантиметрах.
А на балконе, в углу, все еще стояла та самая железная линейка. Она торчала из снега, который медленно таял под ярким солнцем. И если бы кто-то посмотрел на неё, то увидел бы, что прирост снежного покрова за те дни составил 22 см,
И, пожалуй, это было к лучшему. Потому что в жизни, как и в снегопаде, иногда важнее не точные цифры, а общее впечатление. А оно, по общему мнению всех жителей того двора, было — снежно, весело и по-зимнему прекрасно.
Сергей Дмитриев, а без разнообразия что тогда показывать на автомобильных выставках? Для меня выставки были единственной отдушиной....