Вот, например, с его точки зрения, он был существом исключительным. Звали его Птиц. Не «птичка», не «чик-чирик», а именно Птиц. Это имя он выбрал себе сам, услышав его однажды от зазевавшегося прохожего:
— Смотрите, какой наглый птиц!
Птиц счел это название комплиментом и сделал официальным представлением себя всему окружающему миру.
Птиц был опытным и умудренным жизнью воробьем. Он знал, что самые вкусные крошки бывают на подоконнике пятого этажа, где заботливая и трудолюбивая хозяйка постоянно что-то печет. Ещё он знал, что самый опасный хищник — это рыжий кот из первого подъезда, обладатель коварной лапы и смертоносного взгляда.
Но самое главное, что он знал, так это то, что весь мир делился на две неравные части. На тех, кто служит (люди, подкармливающие голубей, бабушки с хлебом), и тех, кому служат (кошки, которых холят и лелеют, возводя в ранг пушистого божества).
Именно кошки вызывали у Птица самые смешанные противоречивые чувства. С одной стороны, это были страх и ненависть, а с другой стороны — жгучая зависть. Почему этим ленивым, совершенно бесцеремонным хищникам люди постоянно дарят тепло, еду и безусловную любовь, а ему, Птицу, энергичному и предприимчивому воробью, приходится бороться за каждую крошку хлеба?
Он часто, сидя на карнизе напротив окна третьего этажа, наблюдал за сценой, повторявшейся с завидным постоянством. В небольшой уютной квартире жила девушка по имени Маша. И была у неё кошка по кличке Мелисса — огромная, серая и пушистая. Каждый вечер Маша возвращалась с работы домой с лицом, на котором были написаны все мировые проблемы. Она ставила сумку на тумбочку, а сама, уставшая после трудового дня, падала на диван.
Но самое интересное начиналось потом. Её кошка Мелисса тихонько подходила к ней и тыкалась в её руки влажным носом. Девушка начинала её гладить. И тут происходило настоящее волшебство.
Напряжение с лица Маши спадало, плечи расслаблялись, она закрывала глаза, на её губах появлялась блаженная улыбка. А Мелисса, этот мохнатый эксплуататор, начинала мурлыкать, словно маленький, довольный собой моторчик вселенского счастья. Птиц сидел на своем карнизе мокрый, злой и несчастный. Он смотрел на окно Маши, где царили уют и покой. Мелисса развалилась в тепле на подоконнике и сладко дремала, подставив брюшко теплой батарее.
— Опять сеанс кототерапии начинается, — ворчал про себя Птиц. — Сидит, глаза закатила и хоть трава не расти. И почему кошке все, а мне ничего?
Однажды Птиц пережил особенно тяжелый день. Сначала его облетел наглый молодой голубь, отняв кусок только что найденной булки с изюмом. Потом его чуть не сбила машина. А под вечер пошел противный моросящий дождик, от которого не было спасения.
И тут в голову отчаявшемуся и промокшему до последнего перышка Птицу пришла поистине безумная идея. А что, если… он попробует сам? Нет, не гладить кота, конечно. Это абсурд. Но что, если он сам станет… этим самым котом? Точнее, объектом, который приносит человеку уют и спокойствие.
— Эти люди, они же все с ума посходили по этим хвостатым монстрам! — рассуждал он. — Видите ли, биологи, как рассказывал по телевизору один важный мужчина, доказали, что коты являются естественным антидепрессантом для людей! Вот погладит человек кота десять минут — и на тебе: кортизол, гормон стресса, падает! Давление стабилизируется! Пульс выравнивается! А кошачье мурлыканье — это вообще легкая медитация! Так почему я, Птиц, не могу быть таким же антидепрессантом? Я ведь тоже мягкий! Ну, почти. И медитировать могу — крыльями трепетать. И уют могу создать — чирикну пару раз для настроения!
Эта новая мысль была настолько революционной, что он даже перестал чувствовать холод и моросящий дождь. Птиц твердо решил для себя, что станет первым в мире воробьем-антидепрессантом. Для начала его целевой аудиторией будет, конечно же, девушка Маша. По мнению Птица, она была уже подготовлена и знала толк в поглаживании кота. Оставалось всего лишь подменить кота на воробья.
План, в общем-то, был очень простым и дерзким: проникнуть в квартиру к Маше, продемонстрировать свою «антидепрессивность» и заслужить законную миску хлебных крошек, а может, даже и специальный витаминный корм.
Следующие несколько дней Птиц потратил на подготовку. Он тренировался сидеть неподвижно и выглядеть мило. Получалось плохо. Его природная воробьиная суетливость брала верх. Он репетировал «уютное» чириканье, которое в итоге звучало как серия тревожных воплей. Но отступать было некуда.
И вот в субботу утром, когда Маша открыла балкон для проветривания комнаты, судьба предоставила ему шанс. Мелисса в это время сладко спала в другой комнате. Птиц, сердце которого колотилось с частотой взмахов крыла колибри, залетел в квартиру и уселся на спинку дивана, на самое видное место.
Маша, возвращаясь из кухни с чашкой чая, застыла на пороге с широко раскрытыми глазами.
— Откуда ты здесь взялся? — удивленно прошептала она.
Птиц, вспомнив о своей миссии, наклонил голову набок, надул перья, чтобы казаться круглее и безобиднее, и издал свое заранее подготовленное:
— Чи-ри-к!
Звук вышел скрипучим и неестественным. Маша улыбнулась:
— Ну, здравствуй, маленький. Наверное, ты залетел сюда случайно. Вместо этого Маша, поставив чашку на журнальный столик, отошла к балкону, отодвинула занавеску и распахнула его настежь, на всю ширину.
Она медленно приблизилась. Птиц замер. Вот оно! Сейчас она протянет руку, погладит его, и он почувствует, как её стресс улетучивается! Он зажмурил глаза в ожидании прикосновения. Но прикосновения не последовало.
— Давай, лети птичка, свобода тебя ждет! — сказала она доброжелательно.
Птиц был оскорблен до глубины души. Его что — выгоняют? Его, персонального антидепрессанта с перьями? Нет, так дело не пойдет! Он перепорхнул на торшер и снова уселся, демонстративно отвернувшись.
— Ой, какой ты настойчивый, — рассмеялась Маша. — Хочешь погостить у меня? Ну, пожалуйста.
Продолжение следует…
Спасибо за полезную и информативную статью!