В тот вечер Катя, будучи молодым ученым, попыталась применить метод кнута и пряника. Кнут (в виде строгого голоса) разбился о непробиваемый лоб обезьяньего равнодушия. Пряник (дополнительный банан) был взят как дань, но не как признание власти.
Лара позволила себя покормить и даже ненадолго заснула на диване, укрывшись ворохом вытащенных из шкафа свитеров. Катя, наблюдая за спящим капуцином, впервые задумалась не о том, как вернуть животное в родные пенаты, а о том, как Лара это все устроила. Интеллект, планирование, использование эмоций… Это было поразительно и гениально.
Наступило утро следующего дня. Катя проснулась от странного шума на кухне. Лара, устроившись на столе, с глубокомысленным видом рассматривала молекулярную модель органического соединения, которую Катя принесла с работы. Она вертела шарики и палочки, причмокивая, словно пытаясь понять их вкусовую совместимость.
Потом её внимание привлекла кофеварка. Наблюдая за тем, как Катя готовит кофе, Лара уловила последовательность: кнопка — шипение — аромат. Когда Катя отвернулась, обезьянка ловко нажала на нужную кнопку. Кофеварка, к счастью, была пуста, но громкое шипение и вспышка индикатора привели Лару в дикий восторг. Она устроила танец победы прямо на столешнице.
Катя, вместо того чтобы ругаться, схватила свой блокнот и начала записывать:
«Объект демонстрирует ярко выраженный интерес к причинно-следственным связям и механическим устройствам. Не боится экспериментировать. Социальные манипуляции — на высоком уровне».
В Кате проснулся исследователь. И объект исследования это оценил. Лара, почуяв, что ее «странности» теперь не порицают, а документируют, начала стараться еще больше. Лара наблюдала за Катей с научным прищуром. Потом, окунув свою лапку в синюю краску, уверенно шлепнула ею по центру листа. Получилось восхитительное синее пятно. Дальше пошло-поехало. К вечеру у них был готов совместный абстрактный шедевр под названием «Эмоциональный всплеск капуцина». Лара была невероятно горда собой. Она даже отказалась от вечернего банана, предпочитая созерцать свое творение.
Вечером Лара принесла Кате дистанционный пульт от телевизора и стала тыкать в экран. Катя рискнула включить. Шла передача про обезьян. Катя и Лара сидели рядом и смотрели. Лара комментировала происходящее тихими, внимательными звуками. Катя вдруг поняла, что ей не просто навязали соседство с приматом. Ей подарили уникальный шанс заглянуть в иной разум.
На следующий день они вместе делали уборку. Вернее, уборку делала Катя, а Лара ей старательно «помогала»: засовывала мусор в самые неожиданные места, мыла пол своим хвостом и пыталась поймать пылесос. Но в процессе уборки Катя нашла на антресолях старый набор детских акварельных красок. Идея была рискованной, но… Она расстелила на полу огромный лист бумаги и разложила краски.
Следующие дни пролетели в странной гармонии. Катя работала за ноутбуком, Лара сидела у нее на плече и смотрела на экран, иногда пытаясь нажать на пробел. Они вместе завтракали, и Лара научилась аккуратно окунать кусок багета в Катин кофе (вкус ей понравился). Катя читала вслух научные статьи, а Лара, казалось, слушала, только иногда поправляла ей волосы.
Девушка открыла для себя простую истину: Лара не была ни питомцем, ни дикаркой. Она была личностью. Со своим характером, вкусами и чувством юмора, пусть и своеобразным.
Затем пришло озарение. Катя как раз билась над проблемой по работе: нужно было придумать цепкую, но не травмирующую форму микро-захвата для биоматериала. Она перебирала разные варианты, рисуя скрепки, крючки, присоски. Лара, увидев это, вдруг спрыгнула с подоконника, подошла к своему «полотну», ткнула пальцем в сине-желтое пятно и потом перенесла этот палец на Катин рисунок, оставив цветной отпечаток прямо на эскизе скрепки.
И тут Катя взглянула на лапу Лары. Цепкие, подвижные, сильные пальцы, способные и к грубой силе, и к невероятной точности. Форма, созданная природой за миллионы лет эволюции!
— Лара, ты гений! — воскликнула Катя. — Ты… ты и есть этот прототип! Катя с темными кругами под глазами, но с сияющим лицом, стояла рядом и, как верный оруженосец, подавала ей кисточки. На столе красовался чертеж какого-то хитроумного устройства, рядом с которым лежал обглоданный макет банана из пластика.
Она начала быстро чертить, вдохновленная строением обезьяньей кисти. Лара, важно усевшись рядом, наблюдала, как ее анатомия трансформируется в инженерный чертеж. Кажется, она понимала свою значимость. В этот вечер она получила не один, а целых два банана. По праву соавтора.
На следующий день вернулся Владислав. Он шел в квартиру Кати, готовясь к худшему: слезам, истерике, возможно, к разрухе. Но Влад увидел следующее: его обезьянка, чистая и умиротворенная, сидела на высоком табурете перед мольбертом (откуда он только взялся?) и что-то старательно выводила на новом листе акварелью.
— Что… Что здесь происходит? — выдавил из себя Владислав.
Лара обернулась. Увидев хозяина, она не бросилась к нему в слезах раскаяния. Нет. Она важно кивнула, как коллега коллеге, ткнула кисточкой в свою картину (это было что-то зеленое), а затем протянула ему лапу, вся перемазанная в фиолетовой краске. В жесте было столько достоинства и снисходительного покровительства, что Владислав на автомате пожал эту липкую ладонь.
Катя улыбнулась.
— Владислав, знакомься. Это Лара, мой новый научный консультант и соавтор. Она не сбегала. Она пришла ко мне на стажировку.
Владислав забрал Лару домой. Но что-то изменилось. Теперь, когда Лара тыкала в его галстук, она не просто выбирала самый яркий, а, казалось, оценивала его с точки зрения цветового контраста. Чертеж захвата, вдохновленного её лапкой, лег в основу Катиной успешной научной работы.
А сама Лара, вернувшись в родные пенаты, стала спокойнее и… задумчивее. Иногда она подолгу сидела у окна, глядя на голубей, а потом брала в лапу яблоко и рассматривала его так, словно видела не просто фрукт, а сложную биологическую систему.
Катя и Владислав с того времени подружились. И когда они собирались вместе, Лара неизменно занимала место почетного гостя. Ей ставили отдельный стул (не табуретку, а именно стул), и она, попивая сок через трубочку, внимательно слушала их разговоры. Владислав иногда ловил на себе её взгляд и видел в нём ту самую вселенскую мудрость, которую разглядел несколько лет назад.
Только теперь он точно знал: ему это не показалось. Она и вправду многое понимает. И, возможно, считает людей довольно забавными, но не очень смышлеными существами, которых иногда приходится обучать самым простым вещам. Например, тому, что настоящие открытия очень часто появляются не в лабораториях, а в умении посмотреть на мир глазами другой, пусть и мохнатой, личности.
А связку ключей от своей квартиры Катя теперь прячет глубоко в своей сумке, на цепочке, пристегнутой карабином. Жизненный опыт, как и милая обезьянка-капуцин, учит быстро. Особенно когда она крадет твои ключи и перекрашивает твою жизнь в более яркие цвета.
Сергей Дмитриев, а причём здесь ВЫ?! Это МОЯ мечта! И у меня были когда-то в жизни уютные посиделки - поэтому и мечтаю, чтобы это...