Каменная капля. Какие тайны скрывают горы?

Отпуск она проводила в доме дедушки, потомственного гончара, и бабушки, известной на всю округу травницы. Последние годы бабушка уже не поднималась высоко в горы, и Манушак с удовольствием ходила за травами.

Сегодня путь девушки лежал к потухшему вулкану Аждаак — там растёт, как говорила бабушка, самый душистый и целебный чабрец (тимьян ползучий).

Сразу за посёлком начинались сухие каменистые склоны, кое-где покрытые травами. Изредка попадались приземистые кусты шиповника, дикого миндаля и крушины. А дальше цветущие альпийские луга — душица, зверобой, бессмертник, клевер луговой, тимофеевка, небесно-синие колокольчики.

Манушак достала из рюкзака холщовые мешочки для трав, костяной нож и начала срезать травы. Солнце поднималось всё выше, и девушка заторопилась — надо успеть собрать чабрец до полудня, в это время его аромат самый насыщенный.

Чем выше она поднималась в горы, тем приземистее становился травяной покров. Вскоре Манушак попала в царство чабреца: колышущиеся в такт ветру сиреневые шапки источали терпковато-смолянистое благоухание. Девушка, казалось, забыла, зачем пришла сюда.

Она присела на камень. Её взгляд устремился на вишапакары (дракон-камень, датируются 1−2 тысячелетием до н.э.), уже несколько тысячелетий молчаливо стоящие на берегу озера. Тишина и покой царили здесь.

Вдруг Манушак показалось, что среди вишапакаров мелькнула человеческая фигура. Девушка очнулась. Страха не было. Удивление и любопытство заставило её подняться и сделать несколько шагов в сторону каменных изваяний. Силуэт исчез.

«Наваждение какое-то», — подумала она, останавливаясь, и в это время мужская фигура вновь показалась, теперь уже впереди самого высокого вишапакара.

— Привет, Мануш! — услышала она в следующее мгновение. — Что ты так высоко забралась?

Девушка от неожиданности вздрогнула. Но узнав голос друга детства, успокоилась.

— Привет, Нар! — отозвалась она, глядя на стройного юношу, идущего к ней. — Давно тебя не видела. Ты совсем взрослым стал. Где ты? Чем занимаешься?

— Сколько же лет мы не виделись — шесть, семь? Преподаю на кафедре этнографии Ереванского университета. А без гор и вишапакаров жить не могу — каждое лето приезжаю. А что ты делаешь в горах?

— Собираю травы для бабушки.

— Пойдём вместе в посёлок, — предложил молодой человек.

— Конечно, пойдём. Вот только чабреца нарежу, — сказала девушка, наклоняясь над ароматной сиреневой подушкой.

Когда последний мешочек был наполнен и уложен в рюкзак, Нар вскинул его на плечо, и молодые люди, увлечённо беседуя, вскоре спустились к посёлку.

— Мануш, кого ты привела? — послышался женский голос.

— Здравствуйте, Вардуш джан!

— Тати (ласковое обращение к бабушке)! Ты разве не узнала?! Нар! — сообщила девушка.

— Нар! Как ты вырос! — воскликнула старушка. — Заходите в дом, чай будем пить, наш, горный, с мёдом.

— Кого ты на чай приглашаешь? — спросил, выходя на крыльцо, старый гончар.

— Рад вас видеть, Гегам джан! — поприветствовал старика юноша.

— Нар джан! Изменился ты, а глаза всё те же — озорные, мальчишеские. Заходи! — сказал дед.

Чаепитие затянулось до сумерек. Сначала вспоминали детские годы. Гегам, широко улыбаясь, спросил:

— Нар, а как ты «экспедиции археологические» организовывал с детворой, помнишь?

— Как не помнить? Мне тогда пришлось нашему участковому объяснять, зачем я откапываю вишапакары и соскабливаю с них веками наслоившийся мох! А потом выслушивал его лекцию о том, что не моего ума это дело.

— А ведь даром это ребячество не прошло — до сих пор интересуешься этими древними изваяниями. А знаешь, зачем люди высекали на них волнистые линии? Никто теперь точно не знает…

— Многие историки, петрографы и этнографы поднимают этот вопрос, — отозвался Нар.

— Что учёные могут определить? Надо почувствовать камень, воду, землю под ногами, — старик замолчал, словно не решаясь о чём-то рассказать.

— Ты ведь что-то знаешь, папи (ласковое обращение к деду), — улыбнувшись, проговорила Манушак. — Расскажи!

— Давно это было, — начал свой рассказ старый гончар. — Пошёл я как-то в горы, где много лавовых куполов и конусов, за особой глиной и наткнулся на кусок базальта. Как только я подошёл, из-под него начала вытекать тонкая струйка воды, а потом возле ближнего купола возник огромный силуэт старика. Застыл я на месте, а тот силуэт ко мне приближаться стал. Что это было, до сих пор не знаю. А тогда мне стало страшно, и я убежал.

Молодые люди переглянулись.

— А где это было, помнишь? — спросила Манушак.

— Когда тебе было лет пять, ходили мы к горячему источнику.

— Помню! Хорошо помню большие и блестящие плоды шиповника, я из них хотела сделать бусы.

— А если выше подняться, увидишь купола и конусы (лавовые образования), где-то там и будет то место, — сказал дед и задумался. — А может, просто показалось мне тогда…

— Давай завтра сходим туда, — обратился к девушке Нар. Глаза его уже горели нетерпением.

— Обязательно сходим! Приходи к нам на рассвете и пойдём.

На следующий день, едва рассвело, молодые люди отправились к горячему источнику.

До источника было недалеко, и спустя час Манушак воскликнула:

— Вот и шиповник! Какой он дряхлый уже, и плодов совсем мало, но они по-прежнему крупные.

Нар осмотрел склоны.

— Смотри, Мануш, сколько конусов и куполов наверху. Пойдём скорее! — сказал юноша и почти вприпрыжку, как мальчишка, начал подниматься по склону.

Девушка не торопилась — она не могла пройти мимо трав. Сорвала несколько золотистых головок бессмертника, положила в мешочек и вдруг остановилась: на её пути лежала глыба, поросшая лишайником. Казалось, она сползала прямо на неё.

Манушак, словно желая остановить движение, положила ладонь на камень и почувствовала, как что-то струится у неё под пальцами. Она отняла руку, посмотрела на ладонь — влажная.

— Нар! — позвала она. — Иди сюда!

Нар подошёл. Девушка, не говоря ни слова, показала на базальтовую глыбу, потом протянула влажную ладонь.

— Что случилось? — юноша с беспокойством смотрел на спутницу.

— Потрогай сам — он живой.

— Кто?

— Камень.

Резкий порыв ветра обнажил вершину камня.

— Да это же «Манушак» — редкий в наших краях вид базальта, — обратился Нар к девушке. — Посмотри, сквозь мох проглядывают серовато-фиолетовые пятна.
Манушак отступила на шаг, её взгляд был прикован к камню.

— Это же огромная каменная капля воды! — воскликнула она. — Смотри: по ней струится вода, настоящая вода, и уходит в землю.

Вдруг яркая вспышка осветила небо, следом раздался оглушительный гром, эхом расходящийся по склонам.

— Гроза. Надо искать укрытие, — сказал Нар, направляясь к ближайшему куполу в надежде найти вход в него.

 — Подожди!

Нар оглянулся. Девушка стояла по щиколотку в воде и, казалось, хотела и не могла сдвинуться с места. Юноша подбежал к ней, и в этот миг нависшие тучи разразились ливнем. Глаза застилал непрерывно движущийся водяной поток. Молнии проносились над головами, словно гигантские стрелы, гром оглушительно метался от склона к склону, а ливень продолжался.

Девушка схватила руку Нара и прошептала:

— Нас сейчас унесёт с собой каменная капля…

И правда, казалось, камень-капля сползает вниз прямо на людей, стоящих на тропе. Нар обнял девушку и крепко прижал к себе.

— Не бойся! Долго это продолжаться не будет. Укрытие искать поздно. Сейчас главное — удержаться на ногах.

Ливень немного ослабел. А очередная вспышка молнии осветила приближающийся к людям силуэт старика, облачённого в серебристый плащ, по которому непрерывным потоком бежала вода. Нар и Манушак оцепенели.

— Люди, зачем вы пришли сюда? Зачем потревожили каменную каплю? — послышался мелодичный голос, словно вода журчала в горном ручейке.

— Ты слышал? Или это голос, или вода сбегает по склонам, — тихо проговорила девушка, крепче прижимаясь к молодому человеку.

— Нет, голоса не слышу, только шум сбегающей воды.

— Что вы хотите, люди? — послышалось Манушак, и тогда она несмело произнесла:

— Мы выросли в горах и не забыли их. Мы хотим понять, почему камни-изваяния, на которых высечены рыбы, водяные струи, стали называть вишапами (с армянского — дракон).

— Такие, как вы, поймёте. Тому, кто ценит природу, умеет её чувствовать, она многое открывает, — проговорил-прожурчал старец и скрылся за пеленой дождя.

— Что это было? Что он сказал? Ведь я слышал, как он сказал, что мы поймём… — говорил Нар, казалось сам себе.

Манушак молчала, она была ещё там, в ином мире, том мире, частью которого были первые люди на Земле.

Стихия утихла. Вода убежала по склонам. Девушка наклонилась и подняла гладкий, обкатанный водой небольшой кусок фиолетового базальта.

— Мануш, что ты нашла?

— Нар! Это Каменная капля, — сказала девушка, раскрывая ладонь.

— На днях поедем в окрестности Гарни, послушаем, о чём вещает базальтовый орган— уверенно произнёс юноша.

— Обязательно поедем! — ответила Манушак.

Продолжение следует…