Проза жизни

Куриные потрошки — это, пожалуй, одно из моих самых чудесных воспоминаний из детства. Сейчас молодёжь вряд ли знает о таком деликатесе, это уж наверняка. Но тогда, в далёкие послевоенные годы, это действительно так и было.

В давние времена к побережью тёплого моря причалило несколько плотов с людьми. Место там было благословенное: в море рыба водилась в изобилии, деревья гнулись под тяжестью хурмы, инжира, мандаринов и других плодов. Основали люди на берегу небольшой город и зажили в мире и достатке.

Сестра действительно поддерживала здесь дух прошлого. Все стояло на своих местах, и даже статуэтка балерины на письменном столе отца так же изящно застыла в фуэте. Кончик ее фарфорового пуанта был отломан — это Константин случайно уронил балерину в детстве. Но воздух в библиотеке был спертым, холодным и нежилым — видно, заходили сюда нечасто.

Эльмире Пасько посвящается Не ослеплен я Музою моею, Красавицей ее не назовут, И юноши, узрев ее, за нею Влюбленною толпой не побегут. Приманивать изысканным убором, Игрою глаз, блестящим разговором Ни склонности у ней, ни дара нет. Но поражен бывает мельком свет Ее лица необщим

Полгода прошло, как школу закончили. Забыть друг друга не успели. Друзьями-подругами новыми пока не обросли. Старые ниточки рвать время ещё не подошло. Да и желания такого не было. Вот и жались друг к дружке.

Далеко-далеко в море, на безлюдном острове возвышается замок из солнечного камня — янтаря. Даже в холодные суровые зимы в замке тепло и уютно от хранящихся в янтаре солнечных лучей. Пахнет в нём сосновой смолой, звучит чарующая музыка морских волн и ветра. Живут в том замке белокрылые чайки. В давние времена жила среди них чайка, непохожая на других: её шею украшало янтарное ожерелье, в голосе слышалась тоска и печаль, по вечерам она пела

Мама Алины вышла сразу на две работы, когда девочка была еще подростком. Алина вынуждена была оставаться дома одна сутками, а в то время в стране была очень плохая ситуация, участились грабежи, многие соседи переехали, страшно было сидеть одной в полупустом доме. И мама приняла решение: найдем крупную собаку — и девочке нескучно будет одной, и вырастет — станет охранником.

Давным-давно в небольшом таёжном посёлке жил парень по имени Камыш: высокий, стройный, крепкий, глаза — необыкновенного зелёного цвета с соломенно-жёлтыми крапинками. И невеста была у него — лучшая девушка в посёлке.

Над городом много дней подряд висел густой туман. Казалось, он поселился здесь навечно, вселив в жителей тоску и уныние. Понурив головы, они брели на работу и молча выполняли повседневные дела. Весна в тот год не спешила порадовать людей теплом, щебетанием птиц и яркими красками цветущих растений.

На улице была уже осень. В РЖД перешли на зимнее расписание, поэтому добраться до дачи становилось все проблематичнее. Конечно, проще всего — на машине, но… Дорога дальняя, при этом на одном конце ее все покрыто мощными туманами, а на другом — уже хозяйничают ночные заморозки. А езда по льду больше напоминает русскую рулетку, чем собственно езду…

Алла, весело напевая какой-то мотив, принялась за уборку в квартире. Шеф, наконец, дал ей два дня отгула за сверхурочную работу, и она решила именно сегодня заняться своей квартирой, пока дети в школе, а муж на работе.

Дед Семён был просто идеальным дедом. Так казалось при первом знакомстве. Вечно улыбающийся, юморной, добрейшей души человек. Бодрый не по годам — деду уже было за семьдесят, — он был постоянно чем-то занят, куда-то спешил. Вечно озорной чуть хитрый взгляд, непрекращающийся поток шуток-прибауток и чуть ли не идеальной белизны седая борода. Вылитый Дед Мороз, вот ей-богу!

Многим мой вопрос покажется глупым. Тишина? Звучит? В реалиях современного города побыть в тишине практически невозможно. Звуки проезжающего транспорта, крики соседских детей, телефонные звонки и сообщения, включенное радио или телевизор, разговоры коллег и попутчиков, музыка в магазине или спортзале — уже давно стали нашими естественными спутниками. Это не хорошо и не плохо. Это факт.

Вот уже третий год Арник с наступлением весны приходил на заброшенное поле в надежде увидеть хоть какую-нибудь травинку на нём. Старожилы города рассказывали, что во времена их детства на этом месте сеяли гречиху и собирали богатые урожаи. Теперь поле превратилось в бесплодную пустошь, на которой даже сорняки не росли. Виной тому был химический комбинат, более полувека отравлявший жителей города, поля и леса, примыкающие к нему.

Я вышел из переполненного трамвая на остановке, дальше мне нужно было добираться на работу на автобусе, ещё километров восемь. Когда офис нашей компании по продаже автомобилей «Мерседес» находился в центре города недалеко от моего дома, я ходил на работу пешком и своей старенькой машиной пользовался только для того, чтобы отвезти свою бывшую жену и моих родителей на дачу.

Вот чего не знаю, того не знаю: рождаются не в меру, так сказать, впечатлительными или становятся? Возможно, и то, и другое. Взять, к примеру, меня. Как себя помню — вечно из всего трагедию делал. И не только не боролся с этим, а как будто нарочно культивировал в себе умение мастерить проблемы, как поделки из бумаги. Если бы в своё время писали сочинение на тему «Как вы усложняете себе жизнь», то пятёрка за него была бы у меня в кармане.

Приехал как-то Тарас, студент столичного университета, в село, деда с бабушкой навестить. Вечером за чаем разговорились: дед вспомнил свои студенческие годы, бабушка — свою молодость.

Кто я? Странный вопрос, вот честное слово. Каждый хоть раз задаёт его себе обязательно. Не каждый успевает себе ответить, но вопрос нет-нет да промелькнёт молнией в голове.