Труды его жизни нельзя назвать непризнанными: его памятник стоит у Смольного института (места, где его новаторская деятельность дала наибольшие практические результаты), его именем названы многие высшие и средние учебные заведения и улицы в разных городах России. Но истинное значение его громаднейшей работы в деле воспитания человека гораздо глубже, чем кажется.
Система образования в России на протяжении XIX и особенно XX веков претерпела существенные изменения. Сегодня нам уже сложно представить, что когда-то обучение, проводившееся в гимназиях и высших учебных заведениях, являлось не путевкой в жизнь, а скорее огромным тормозом на пути подрастающих молодых людей по причине своей крайней реакционности и необходимости изучать тот ворох знаний, большая часть из которых совершенно не пригождалась по вступлении их в жизнь.
Процесс образования шел совсем по-другому.
- Большинство предметов преподавалось на французском языке, так что ученики с большим трудом писали, да и изъяснялись на русском.
- А в круг обязательных дисциплин входило изучение латыни и древнегреческого, и порой ученикам приходилось покидать школу, не доучившись до конца, просто из-за того, что они так и не овладели какими-либо латинскими спряжениями.
- Учителя имели право на телесные наказания своих воспитанников, а последние нередко теряли интерес к занятиям из-за постоянной муштры и невозможности высказать свое мнение даже в вопросительной форме.
Начав свою деятельность в условиях требовавшего реформации русского образования XIX века, Ушинский много сделал для слома устоев, тормозивших его развитие.
Его жизненный путь нельзя назвать выдающимся или успешным, трудностей в нем было несравненно больше. Но благодаря своему живому уму и смелой реформаторской деятельности, Ушинский смог сделать на своем месте для российского просвещения гораздо больше открытий, чем было сделано почти полвека спустя после него.
Его усилия были оценены самодержавной властью и получили практическое применение еще при его жизни. Но основные реформаторские преобразования не нашли должного отклика, и только его способность продолжать работать несмотря ни на что и воплощать свои идеи в самых разных областях позволила ему добиться успеха и сделала его тем, кем он стал.
Будучи по происхождению дворянином, сам Ушинский получил довольно приличное по тем временам образование: сначала в маленькой уездной гимназии Новгорода-Северского, а затем на юридическом факультете Московского университета. В дальнейшем его специализацией были камеральные науки (комплекс знаний, необходимых для управления государственными имуществами), однако славу он снискал совсем не на этом поприще.
Изначально после института он получил должность профессора в ярославском Демидовском лицее, но из-за своей конфликтности и непримиримости Ушинскому пришлось оставить это место, после чего он, в поисках возможности продолжить преподавательскую деятельность, переехал в Петербург.
Несмотря на неуспешность его попыток найти место преподавателя, он становится мелким служащим в Департаменте духовных дел и иностранных вероисповеданий и много занимается публицистикой, сотрудничая в таких журналах, как «Современник» и «Библиотека для чтения». Его следующим видным назначением стала работа в Гатчинском сиротском приюте, где он занял место преподавателя словесности, а в 1859 году стал инспектором классов Смольного института благородных девиц.
В этой должности Ушинский проработал всего лишь три с лишним года, но за это время ему удалось вдохнуть новый воздух в стены института и сильно изменить всю косность существовавшей тогда системы обучения.
- Ушинский смог убрать бытовавшее в институте разделение состава учащихся на «благородных» и «неблагородных» (то есть из мещанского сословия).
- При нем часть предметов стала преподаваться на русском языке.
- На правах инспектора Ушинский сильно обновил педагогический состав института и открыл специальный педагогический класс, в котором осуществлялась подготовка учащихся для работы в качестве воспитательниц.
- Работа в институте стала строиться по-новому: в работе учителей появились такие понятия, как педагогические совещания и конференции, а в строгие режимные правила института были внесены послабления (например, институтки получили право проводить каникулы и праздники у родителей).
Такие новаторские тенденции не могли быть полностью поддержаны руководством, и в 1862 году Ушинского под благовидным предлогом удалили из института, но идеи, ставшие истинно новаторскими для своего времени и положившие начало такой успешной реформационной деятельности, он продолжал развивать всю свою жизнь.
Самой трудной, но требующей немедленного решения задачей, стоящей перед российским образованием,
В статье «О необходимости сделать русские школы русскими», опубликованной в газете «Голос» в 1867 году, он пишет:
«Почему и до сих пор русский мальчик начинает свое знакомство с историей не Рюриком, а Набополасаром, а знакомство с географией не Киевом или Москвой, а каким-нибудь Сиднеем или Вандименовой землей? Отчего русская география, география полусвета, изучается вся в какие-нибудь 40 или 50 час., так что мальчик потом, до самого выхода из университета, не слышит о ней ни одного слова и весьма удобно может позабыть, куда впадает Волга? Отчего в наставники по русской географии у нас до сих пор определяются люди, сохранившие из неё в своей памяти только то, что можно сохранить, не слышавши восемь лет о ней ни слова и изучив ее в 40 часов? Отчего наши дети садятся за изучение латинских, немецких и французских склонений и спряжений, прежде чем узнают русские?..»
Ушинский ясно видел прямую связь между косностью современной ему системы образования и условиями жизни и понимал, что основным звеном, прямо влияющим на все происходящее вокруг, является человек, принимающий решения:
«Мы положительно убеждены, что плохое состояние наших финансов, частый неуспех наших больших промышленных предприятий, неудачи многих наших административных мер, перевозка тяжестей гужом, рядом с железными дорогами, наши непроходимые проезжие пути, наши лопающиеся акции, пребывание громадных дел в руках безграмотных невежд и пребывание ученых техников без всякого дела, нелепые фантазии нашей молодежи и не менее нелепые страхи, которыми так ловко пользуются люди, ловящие рыбу в мутной воде, — все эти болезни, съедающие нас, гораздо более зависят от незнания нами нашего отечества, чем от незнания древних языков. Мы убеждены, что все эти болезни и многие другие сильно поуменьшились бы, если б в России вообще поднялся уровень знаний о России, если б мы добились хоть того, чтоб наш юноша, оканчивая курс учения, знал о полусветной России столько же положительных фактов, сколько знает о своей маленькой Швейцарии десятилетний швейцарец, оканчивающий курс первоначальной школы».
По степени проницательности и способности видеть корни проблем нашего образования мысль Ушинского являлась передовой и не могла не принести свои плоды среди чувствовавших необходимость перемен изнутри передовых педагогов и самих учениц — непосредственных участниц образовательного процесса. Его кипучая деятельность и новые идеи были живым цельбоносным источником для не менявшейся веками системы.
Согласен. Есть чем восторгаться.