Первый мороз гораздо незаметнее первого снега. Снег приходит с готовыми декорациями: белеют крыши, исчезают дороги, на ветвях появляются тяжёлые шапки. С заморозком всё скромнее. Вечером сад был ещё осенним, утром трава поседела, лужа затянулась тонкой коркой, листья стали жёсткими и ломкими. Через несколько часов солнце может уничтожить почти все следы ночного холода.
Приходится собирать его из мелочей: холодного света, побелевшей травы, прозрачного инея, первого льда, снега, ещё не успевшего спрятать осеннюю землю. И в русской живописи такие переходные пейзажи особенно хороши именно своей неопределённостью. Осень вроде бы ещё здесь.
У Ивана Шишкина в «Первом снеге» 1875 года зима появляется довольно нерешительно. Перед нами лес, который ещё не успел стать зимним. Снег лежит клочьями. Где-то он зацепился за еловые ветви, где-то прикрыл траву и валежник, но тёмная земля всё ещё видна. Вода на переднем плане не замёрзла. В ней отражаются деревья и серое небо, а мокрые берега выглядят почти по-осеннему.
Именно эта несогласованность делает картину убедительной. Настоящая смена сезона редко происходит аккуратно, по календарю. Первый холод оставляет белые пятна поверх старого пейзажа, словно кто-то начал перекрашивать картину и остановился на половине работы. Шишкин не пытается сделать ранний снег нарядным. Он сырой, тяжёлый, местами уже тающий. Никакой хрустящей январской белизны. Земля сопротивляется зиме довольно успешно.
У Василия Поленова в «Раннем снеге» 1891 года переход выглядит совсем иначе. Здесь снег уже заметнее, но осень отказывается уходить. Деревья ещё сохраняют часть листвы. Вдали темнеет река. Холодное небо и белая земля принадлежат зиме, а рыжеватые кусты и тонкие ветви напоминают, что несколько дней назад этот пейзаж выглядел совсем иначе.
Поленов вообще удивительно хорошо чувствует ранний снег именно как временного гостя. Он не укладывает землю плотным зимним покрывалом. Кажется, выйдет солнце, снег потемнеет, станет рыхлым, и к полудню на склонах опять покажется трава. Первый заморозок интересен как раз этой ненадёжностью. Январский мороз никого не спрашивает и всерьёз устанавливает свои порядки. Октябрьский будто пробует силы.
Архип Куинджи выбрал ещё более неуловимую вещь: не снег, а иней. Его небольшие работы «Солнечные пятна на инее» и «Солнечные пятна на инее. Закат в лесу», созданные между 1876 и 1890 годами.

Характерная для Куинджи работа со светом и тенью: подробности почти исчезают, остаются освещённые участки замёрзшего леса и причудливые формы деревьев. Обычная ветка сама по себе поглощает свет. Покрытая ледяными кристаллами начинает его возвращать. Лес внезапно получает вторую поверхность: ствол остаётся тёмным, края ветвей вспыхивают, поляна становится холодно-светлой.
Получается, что художник пишет не столько мороз, сколько его работу со светом. Первые заморозки редко меняют форму пейзажа целиком, зато меняют поверхность вещей. Трава становится серебряной. Последний лист получает белую кайму. Паутина, которую вчера почти невозможно было заметить, утром вдруг прорисовывается инеем целиком. Такой мороз больше похож на рисовальщика, чем на строителя. Он ещё не возводит сугробы, только проводит тонкие линии.
Игорь Грабарь сделал иней одной из любимых тем своего искусства. В 1941 году появились, среди прочих, «Роскошный иней» и «Иней. Восход солнца». В воспоминаниях он описывал момент, когда впервые увидел иней именно глазами художника: привычное зимнее явление внезапно оказалось сложнейшей системой цвета и света.
И тут обнаруживается вещь, которую трудно заметить, пока не начинаешь всматриваться в такие картины: иней вовсе не белый. В тени он голубой и сиреневый. На солнце становится золотистым, розоватым, почти зелёным от соседних оттенков неба и деревьев. Белилами такую сцену не решить. Чем внимательнее художник смотрит на холод, тем больше цветов там обнаруживает.
У Грабаря дерево, покрытое инеем, иногда теряет обычную тяжесть. Тонкие ветви превращаются в сияющую сетку. Лес перестаёт быть массой стволов и становится огромным кружевом, через которое проходит свет. Это уже не осень, застигнутая первым морозом, как у Шишкина или Поленова. Но именно Грабарь лучше многих показывает, зачем художнику вообще нужен иней: он делает видимым воздух.
Есть и другой способ изобразить первые заморозки, гораздо менее праздничный. Современная художница Зинаида Дубодел в пейзаже «Преддверие зимы» пишет Горную Шорию в тот момент, когда холод приходит ещё в конце сентября или начале октября.
В музейном описании прямо говорится о первых заморозках и о состоянии природы перед наступлением сибирской зимы. Здесь особенно чувствуется разница между «красивым инеем» и настоящим сезонным переломом. Для дерева мороз означает, что жизнь замедляется. Для травы он может стать последним утром. Вода начинает схватываться по краям, цвета земли становятся глуше. Пейзаж не обязательно сверкает.
Иногда первый холод просто убирает из осени мягкость. У Ивана Хандона в этюде «Иней» 1972 года изображён лес перед началом зимы: деревья покрыты игольчатым инеем, а участки, куда не попадает солнце, уходят в бело-голубые тона. И снова главным оказывается свет.
Удивительная вещь: заморозок ассоциируется прежде всего с температурой, а живописец вынужден рассказывать о нём цветом. Художники дают зрителю почувствовать холод обходными путями. Вода стала неподвижнее. Воздух прозрачнее. Земля потемнела. Сухая трава побелела. На теневой стороне появился голубой оттенок. Солнце светит, но почему-то уже не греет.
И здесь первые заморозки оказываются гораздо интереснее настоящей зимы. Зимой всё определено. Снег лежит давно, река замёрзла, деревья стоят голые. В переходном пейзаже времена года спорят между собой на каждом квадратном метре.
У Шишкина рядом существуют снег и открытая вода. У Поленова белая земля ещё окружена осенними деревьями. Куинджи ловит свет на инее. Грабарь обнаруживает в замёрзших ветвях десятки оттенков. У Дубодел и Хандона холод уже чувствуется как граница, за которой начинается совсем другая жизнь природы.
Первый мороз редко бывает главным событием дня. Ночью он пришёл, утром оставил подпись на траве, а к обеду её уже стёрло солнце. Наверное, поэтому художники так охотно задерживали этот момент.
Зима ещё не началась. Но природа уже получила первое предупреждение.





Потрясающе! Вот это сила духа!!! - только и можно сказать.