Почему гении вырастают в многодетных семьях?

Обвиняют клиповое мышление и короткий контент, цифровое слабоумие и когнитивную разгрузку, образовательный застой, экологию, питание, употребление лекарств, депрессии и стрессы, принуждающий к поверхностности темп жизни и рутину благополучного существования.

Неожиданным и крайне спорным показалось предположение, что в европейской цивилизации люди были умнее благодаря многодетности. Оппоненты этой точки зрения утверждают, что до середины XX века многодетными было абсолютное большинство семей. Так что же удивительно в том, что все гении из них?

Гении нынешние происходят из детей единственных, которым родители отдали всё своё внимание. Поскольку теперь нет массового вымирания малышей, родители не обязаны рожать как можно больше для того, чтобы хоть один выжил. И лучше родить и воспитать одного, чем растратить силы на троих и ни в одного не вложиться по-настоящему.

Что же говорят сторонники убеждения, что сама по себе многодетность семьи способствует появлению одарённости? Об этом можно немало прочитать у Лены и Бориса Никитиных, родителей семи детей, из которых все выросли достойными людьми, но никто не прославился.

И семья Никитиных для многих послужила доказательством того, что многодетность — не фактор развития интеллекта. Ведь даже замечательный отец Борис Никитин, с чьими интеллектуальными играми растут сейчас наши малыши, не смог поднять свою детвору к гениальности.

Однако давайте не будем забывать, что семья Никитиных попала под пристальное внимание педагогов и журналистов, и порождённый ими хаос мнений и оценок отчасти порушил нормальное детское развитие: каждая особенность наблюдалась под микроскопом и служила поводом для обвинения родителей, в том числе в присутствии детей.

Что же с другими семьями? Первый ребёнок всегда получает максимум внимания. В него на начальном этапе много вложено: абсолютная любовь и внимание всей родни, богатые речевые потоки, ожидание успеха и восхищение всякой удачей. Если он остаётся единственным, то все ресурсы принадлежат ему, ничего не надо делить, никакие компромиссы не требуются, знания и опыт кладут в рот уже разжёванными.

Если в семье появляются младшие дети, внимание родителей естественным образом переключается на них, а старшие получают свободу. То есть ребёнок, который года в три уже хочет самостоятельности, не сражается за неё, а сразу живёт в ней и не тратит драгоценную вторую тысячу своих дней на сопротивление.

Нынешние родители-однодетки знают, что самостоятельность нужна, но вместо неё предлагают своё невнимание и безразличие. Есть большая разница между матерью, которая огрызается при попытке отвлечь её от гаджета, и очень занятой матерью, которая с благодарностью и восхищением смотрит на малыша, избавившего её от части забот.

Когда маленькие слегка подрастают, старший становится для них наставником, и работает один чудесный образовательный эффект: когда объясняешь другому, преотлично понимаешь всё сам. Таким образом дети старшие обретают глубокий последовательный интеллект, а младшие от старших получают объяснения, которые в наибольшей степени им доступны и близки. Выигрышное общение для обеих сторон.

Пожалеем одиночек, которым некому рассказать то, что они поняли. Ведь притворное внимание взрослых для этого не подходит, им не на чьём примере учиться и нет для кого стараться: мир взрослых слишком далёк и чужд, а дети если и есть, то чужие и растущие на каком-то ином материале.

Если семья по-настоящему большая, то в ней собираются все человеческие типы. Это большой выбор для комфортного взаимодействия. Работает комбинаторика. То, что не понял с одним членом семьи, можно освоить с кем-то другим. Исчезают белые пятна. Всякое душевное движение в ком-нибудь да найдёт своё отражение, то есть нет беды одиноких детей — отсутствия обратной связи. Если какой-то цели можно достичь лишь в одиночестве, то пространство вокруг многодетных семей вполне достаточно для того, чтобы уединиться, в то время как человеческий ресурс в малой семье гораздо менее доступен.

Известна особенность первенцев: они волевые, стойкие, консервативные. Ведь им приходилось поддерживать и передавать семейные ценности младшим детям в семье, и каждый младший — тренажёр для развития этих свойств. Иван Павлов — первый из десяти, Зигмунд Фрейд — первый из восьми, Бетховен — первый из семи.

У младших детей в больших семьях богатый опыт старших, можно успешно учиться на чужих ошибках и смело использовать чужие достижения. Полезно учитывать векторы силы и лавировать среди них. Хочется найти своё лицо и собственный путь, для чего иногда приходится настаивать на своём вопреки власти старших детей.

Революционные преобразования в науках и искусствах в основном происходят по воле младших, умеющих обнаруживать уникальное и развивать его на фоне большой конкуренции с постоянными попытками выхватить из рук и присвоить успех.

Примеры младших детей: Михаил Калашников — 17-й из 19, Менделеев — 17-й из 17, Селин Дион — 14-я из 14, Теодор Драйзер — 12-й из 13, Иоганн Себастьян Бах -8-й из 8, Константин Циолковский — 11-й из 13, Бенджамин Франклин — 15-й из 17, Майкл Джексон — 8-й из 10, Моцарт — 7-й из 7, Шарль Перро — 7-й из 7, Дарвин — 5-й пятый из 6, Уолт Дисней — 4-й из 5, Николай Коперник 4-й из 4.

А что можно сказать о средних детях в многодетной семье? Они могут объединять оба эффекта: и первенца, и младшенького. Любопытным примером может быть Наполеон Бонапарт, четвёртый из 13. Забрав все бонусы младших, он стал соперничать за превосходство со старшим братом и довольно скоро стал преобладать над ним.

В детстве не то что каждый год, а каждый месяц имеет значение, и соперничество со всё более сильными старшими детьми — это задача для чемпионов. Лидеры школьных классов опережают тех, кто старше на месяцы, а семья позволяет опережать старших в 2−3 раза. Причём это не дикое соперничество, а контролируемое родителями, заинтересованными в благополучии каждого ребёнка.

Никакого равнодушия в большой семье нет и быть не может. Это не дикое соперничество, которое может приводить даже к смертельным исходам. Тот, кто справился с конкуренцией в большой семье под её защитой, с лёгкостью и без страха щёлкает твёрдые орешки социальных задач большого мира.

Что же было далее в семье Бонапартов? Наполеон, присвоивший роль старшего, стал строгим контролёром, но и щедрейшим благодетелем для всех родных. Никто в его семье не достиг бы такого успеха, какой получил благодаря щедрым раздачам благ лидирующим братом.

А третьим из выживших сыновей был Люсьен, самый заметный бунтарь, необычным действиям которого Наполеон обязан своей короной. В решающий момент Люсьен приставил шпагу к груди брата и пообещал, что сам лично пронзит его сердце, если брат хоть как-то посягнёт на свободу Франции. Люди поверили и вынесли Наполеона на вершину власти.

Дети в больших семьях привыкают к взаимодействию, каждый занимает свою нишу и оказывается по возможности полезным для всех остальных. Никаких сомнений насчёт самореализации нет, но есть множество действий, так или иначе ведущих к успеху. Большая семья вырабатывают огромную энергию, которая служит каждому. Истощать, правда, тоже может, но на этот случай есть огромный окружающий мир, в который можно сбежать.

Любопытная ситуация сложилась в семье Выгодских: в дополнение к своим восьми детям пришлось взять ещё троих. Таким образом у Льва появился старший брат, который был «значимым другим». Братья успешно развивались в гуманитарной сфере, оба писали книги, и чтобы читатели могли их различать, Лев изменил одну букву в своей фамилии и стал Выготским.

Знаменитая культурно-историческая теория Выготского во многом возникла из пристальных наблюдений за собственным развитием в присутствии брата. Высокий культурный фон и постоянная саморефлексия дали миру замечательного психолога, которого даже американская психологическая ассоциация, склонная обесценивать русских, включила в список 100 самых выдающихся деятелей психологии.

А жизнь в многодетной семье сильно способствует рефлексии, поскольку надо постоянно отслеживать своё место среди других детей и корректировать своё с ними взаимодействие, не надеясь забиться в уголок и не полагаясь на помощь взрослых.

Влияние многодетной семьи хорошо заметно в спорте среди атлетов. Его называют «эффектом двора»: младшие с самых ранних лет тянутся за старшими и развиваются в условиях жесткой конкуренции, их физическое развитие заметно ускоряется, поскольку приходится играть против гораздо более крупных соперников.

Любопытен случай Хабиба Нурмагомедова, непобеждённого чемпиона UFC в лёгком весе: его отец и тренер превратил свой дом в интернат для спортсменов, возникло соперничество не с пятью-семью братьями, а с тридцатью, и все они двигались в одном направлении. Отец не потакал сыну, но был естественным образом к нему чуточку более внимателен и отдавал ему весь опыт, полученный из ошибок в работе с другими ребятами. Дети ведь тоже учат родителей. Растущий профессионализм родителя и тренера дал свой результат.

Примерно такой же эффект единой заинтересованности и родительского роста есть в династиях. Династийный принцип всё больше возвращается в нашу жизнь, всё больше появляется парней с намерением стать основателями древа уникального рода. Им сейчас трудновато находить себе жён, но задача не безнадёжная.

Среди девчат не каждая возьмёт на себя труд воспитания десяти детей и не каждая с этим справится. Но ведь для брака нужна не каждая, а единственная, уникальная, элита из элит. Девушки подходящего склада с ранних лет догадываются о своём предназначении и обычными путями не ходят. Так что переживания насчёт испорченности современной молодёжи не имеют к ним никакого отношения.

Будущие многодетные родители ищут друг друга. Раньше находили в библиотеках и в вузах, супруги Никитины обнаружили друг друга на большом педагогическом семинаре. А как быть сейчас? Не кричать же на весь Интернет: «Хочу много детей!»

Можно высказаться в подходящем месте, например, в комментариях к этой статье.