Что в имени твоём?

Природа возрождалась после долгой зимы! В кронах деревьев щебетали невидимые птахи, нахальные воробьи затеяли шумную свару с воронами из-за кучки крошек возле урны. Вокруг кипела жизнь, и она была прекрасна, как никогда!

Всё было замечательно и лишь только одна мысль омрачала сознание… Его всегда удивляла и возмущала безответственность людей, подбирающих названия чему-нибудь, а уж имена для кого-нибудь одушевлённого — тем более! Ведь давно известно: как корабль назовут, так он и поплывёт! Нарекут ракету или самолёт каким обычным земным именем, так они и начнут не в космос или небеса нос свой целить, а о землю быстрее долбануться.

Да что там у ракет? Ведь даже у собак: если нарекут Лордом или Кингом, то понятно, что кличка принадлежит не какой-то беспородной дворняге, а существу с элитной родословной, которое холить и кормить положено будет по-королевски. Потому что кличка все определяет.

С котами, кстати, ещё сложнее. У них, в отличие от собак, из-за тонкой организации психики на этой почве ещё и буйные истерики случаются, если именитому коту будет проявлено недостаточно внимания.

О людях вообще разговор отдельный. Тут Дарвин и психоаналитики всякие с физиогномами типа Чезаре Ломброзо уже достаточно высказывались, поэтому и повторяться не стоит. Понятно, что далёкие родственные связи влияют на многое. Особенно случайные связи, которые могут повлиять на форму надбровных дуг и черепа, при этом никак не отражаясь на выборе имени. Имя-то выбирают прямые родственники, люди обычно неравнодушные и ответственные. Имя ведь зачастую накладывает отпечаток на всю дальнейшую судьбу, это всем понятно.

Ну скажите тогда, что это за имя — Сожагол? А оно, тем не менее, фигурирует во всех его документах, мешая ему жить и попутно развлекая малознакомых окружающих. Никто такого имени сроду не слыхивал, ни в каких «Святцах» оно не было записано.

Дурь какая-то, а не имя! Когда представляешься — переспрашивают. Тихонько хихикают, услышав третий-четвёртый раз, и толерантно прячут смеющиеся глаза. Благо карантин ещё не закончился и медицинская маска зачастую прячет рот, раскрытый «до ушей» от кривой усмешки.

Ни у кого таких имён отродясь не бывало! Ни имён, ни кличек даже в местах лишения свободы на всех просторах от Дальнего Востока и до Северных морей. Даже экскурсовод делегации некогда братской Монголии несколько раз переспрашивал его имя и, записывая в блокнотике, умудрился допустить аж четыре ошибки. Уникальное имя, одним словом, ничего не скажешь…

Сожагол родился и провёл большую часть своей жизни в секретном научно-исследовательском институте. Не то чтобы он рвался со времён бессознательного детства посвятить себя биологической науке, отнюдь нет! Его ведь даже никто и не спрашивал.

Перестройка в стране потихоньку закончилась, так же бестолково, как и начиналась. Наступили бандитские времена беспредела, потом начался рыночно-базарный капитализм.

Затем было ещё много чего всяко-разного, всего уже и не упомнишь… Сотрудники института разбежались давно все кто куда, некоторые даже хорошо пристроились на стороне. А те, кто остался в НИИ «при науке», доев последних млекопитающих и рыб из лабораторных вивариев и бассейнов, а потом и их корм, усиленно «высасывали из пальца» любую тему для исследований, способных принести хоть какое-то государственное финансирование.

Так и возникла идея, озвученная кем-то из начальства, высказанная невпопад на каком-то корпоративе, что хорошо, когда среди сотрудников есть «человек-жаворонок». Он рано встает и с утра успевает сделать много дел. Но его энергия и деятельность к вечеру иссякает — ему же надо восстановиться к утру.

«Люди-совы» тоже замечательные работники. Трудятся до ночи. Но с утра их не найдёшь, не с кем выпить коньячку, ставя производственную задачу, да и «шею намылить» в случае чего некому. Тоже нехорошо…

Вот бы их все свойства скрестить воедино! Да ещё чтобы они были такие же ласковые и нежные, как голубки. При этом шеф ласково посмотрел на своего секретаря-референта Леночку, икнул и выпил полный фужер с коньяком.

История не уточняет, кто и как истолковал этот начальственный спич, но директор подведомственного НИИ уже следующим утром очертил на совещании круг задач и работа закипела. На людях ведь сразу нельзя экспериментировать, а на пернатых и зверятах почему не попробовать для начала?

Гибриды в птичнике НИИ вылуплялись всегда разные, устойчивой популяции никак не получалось. То исходный генетический материал был ненадёжным, поскольку яйца обычно закупались, судя по липовым накладным, от Молдавии и до Китая зачастую просроченными, зато дешевыми, из-за чего чистота экспериментов была не на достаточном уровне.

Финансирование урезали. Квалифицированную охрану заменили на бабушек-старушек, ветеранов ВОХР, и поэтому в птичник по ночам часто залетали нахальные степные соколы, а иногда даже орлы с предгорий Кавказа. Птенцы после их визитов хоть и получались красивыми, но уж больно драчливыми и неуживчиво-высокомерными. Ну какая тут может быть плодотворная научная работа с отслеживанием генеалогии и наследственности?

А уж имён даже у особо отмеченных одарённостью опытных экземпляров тем более сроду не было. Обычно их называли «Экз №…», «Экз №…». Во всяком случае их так именовали в лабораторных журналах, самых первых документах в их жизни.

Когда уже окончательно прекратилось финансирование НИИ и гендиректор вместе с бессменным старшим лаборантом Веней пытались хоть немножко разжалобить вышестоящее руководство, они захватили с собой нашего героя — наиболее удачную птицу-гибрид. Просыпался этот гибрид ещё до рассвета, засыпал поздно ночью, был кроток, нежен и красив, как голубь. Работать, правда, ещё не умел, но был необыкновенно обучаемым.

Во всяком случае так его представили в приёмной начальника секретарю Леночке.

— А как его представить? — спросила офисная нимфа.

— Это — наша гордость, плод многих трудов коллектива НИИ! Веня, как мы его нарекли?

Конечно, Вене было неудобно произнести перед начальством просто «Экз №.». Это ведь позволяло сразу понять не только количество научных неудач, но и напрямую вычислить количество птиц, съеденных при этом оголодавшими коллегами. Поэтому Веня, сообразив, быстро изрёк:

— Сожаголом кличут, Ваше… Как название собаки, производное от кличек родителей — Совы, Жаворонка и Голубя.

Леночка ушла докладывать, а потом быстро вернулась и заинтересованно спросила:

— А он точно съедобный, такой же вкусный, как и голубь?

Сожагол вмиг всё понял и успел выскочить из цепких Вениных рук, стремглав вылетев в форточку ещё до окончания Леночкиной фразы о том, что и у них в Министерстве финансирование урезали, поэтому гостям начальника сегодня вроде даже «нечем в этот раз закусить, а тут как подарок судьбы — целый Сожагол!»

Так началась его уличная жизнь… Конечно, трудно ему было, городскому, тем более лабораторному. Поначалу его часто били, измывались и дразнили, особенно из-за имени. Но потом Сожагол быстро научился стоять за себя в дворовых драках и даже стал почитаемым на районе. Помог опыт совместного проживания в одном птичнике с независимыми бастардами орлов и беркутов.

Он пытался наладить хоть какие-то связи со своими родственниками. Сначала искал по ночным лесам и паркам всяких разных совиных. Неразговорчивыми они оказались, подозрительными. Больше интересовались: что Вы слушаете по ночам, о чем думаете, если не спите? А почему Вы не спите, если в лесу всё нормально? Или что-то ненормально? Так изложите, и лучше — на бумаге… И глаза такие пытливые выпячивают при этом!

Однозначно не понравились Сожаголу совы, это факт. Ну, а уж жаворонки! Это вообще отдельная песня. Они хоть и весёлого нрава бывают, компанейские, но им самим помогать надо. С утра рано встают, маются. Многие явно «со вчерашнего», вот и не спится им… Ну их к лешему! От таких тоже лучше держаться подальше.

А вот голуби Сожаголу всегда нравились! Вернее голубки, естественно! Они такие открытые и естественные! Настоящие птицы! Он со многими подружился в своей самостоятельной взрослой жизни. И с голубями, и с голубками.

А с Гулей он познакомился однажды на крыше «Зелёного кинотеатра», наблюдая во время фильма за парочкой влюблённых молодых людей на последнем ряду. Им это наблюдение обоим понравилось, и они долго потом обсуждали не фильм, а увиденное внизу. Это их необычайно сблизило окончательно.

С Гулей они начали встречаться. Сначала — вроде случайно, а потом уже и не шифруясь. Гуля стала первой в его жизни, кто не стал смеяться и издеваться над его именем: «Ну и что? Ты же ведь не виноват!»

Саму Гулю, правда, из голубятни первое время даже отпускать не хотели, особенно узнав имя её нового знакомого. Запретили строго-настрого встречаться. У них, мол, в голубятне отродясь было заведено, что турманы только с турманами родниться должны, а чеграши всякие только с чеграшами. Да и то, в пределах своего района.

Еле сидевшие уже на насесте старухи дружно подтверждали, что это всё правильно, что в тех местах, где не чтут традиции предков, много развелось беспородных голубей-сизарей. А они позорят гордое наименование божественной птицы, удостоенной упоминания в основной Книге жизни человечества.

Но Гуля не только гордой и независимой оказалась! Она ведь уже сама была влюблена в Сожагола. Когда она пару раз всё же сбежала на тайное свидание, ей родственники даже маховые перья подрезать обещали! Причём это ведь не самая страшная угроза была. Она слышала, что где-то даже кости переломали влюблённому голубю, а голубку на родину отправили, в отдалённую голубятню к родне. Но Гуля — молодец, всё же добилась своего!

Зато ей так интересно было с ним! Он сам хоть и не учёным был, но всё же из НИИ, а не с какого-то чердака студенческого общежития или склада. Он так много знал и интересно рассказывал!

Гуля была не только упорная, но ещё умная и хитрая. Она рассказала, что Сожагол — сотрудник секретного НИИ, и все должны понимать, что имя у него специально такое, зашифрованное. Что скоро он может стать знаменитым, и они ещё будут гордиться родством с ним. Родственникам, да и всему птичнику, это необычайно польстило, и запрет на встречи был снят.

Ну вот, наконец, сегодняшнее ожидание Сожагола прекратилось, Гуля впорхнула в парк. Его милая голубка прилетела, шурша элегантными крыльями! Сразу и солнце заискрилось ярче, да и ветер стих! И кто это говорит, что среди птиц павлины и жар-птицы — самые красивые? Они просто не видели его любимую голубку…

А ещё Сожагол подумал, воркуя и обнимая Гулю, что хорошие птенцы получатся у них. Жалко, конечно, если правду Веня не просто так однажды сболтнул, что от гибридов не бывает потомства. Но они уже заранее с Гулей договорились, что если у них не получится, то они всё равно возьмут пару птенцов из инкубатора. А может, даже сразу трёх!

И назовут их красивыми, звучными именами: например, Венера, Пилот, Гуля или ещё как-нибудь. Главное, чтобы при этом не путали, не переспрашивали по два-три раза у них отчество Сожаголович и не дразнились. Не надо детей обижать, они-то действительно ни при чём и ни в чём не виноваты!