Что делать, если на экзамене вытащил билет, а ответы на вопросы не знаешь?

Второй вопрос ещё ничего. Терпимо. Про урну, в которую кто-то вбросил два чёрных и три белых шара. Некто неизвестный из этой самой урны достаёт один шар. Какой — нам неведомо. Может, белый, может… Ну, сами понимаете.

А после этого неизвестного… Ну, как обычно! На горизонте нарисовывается ещё один крендель. И… Вот делать ему нечего, только бы в мусорной урне порыться! В общем, наклоняется этот крендель над урной и вытаскивает… Шар! Какова вероятность того, что он вытащит белый? А какова, что черный?

Ладно. Не мёдом, конечно, вопрос намазан, но… Терпимо. А вот первый… Теорема Чебышева — всё! Сливай воду, суши весла. Приплыли. Доплавались. Вернее, отплавались.

Я ж эту теорему… Ни в зуб ногой. Учебник-то по теории вероятности — ого-го! Толстенный. Если утром, да натощак, так и не поднять его. Особенно, если организм излишествами разными с вечера ослабленный. Но есть в нём один плюсик, который мне сразу в глаза бросился: учебник-то — из двух частей.

Часть первая — теория вероятности. То, что, собственно, в нас на лекциях впихивали и на экзамене потребуют. А раз потребуют, то — хочешь не хочешь — читай. Куда денешься? Я и прочитал. Пусть и вполглаза, но что-то, да осталось. Про шары и урну, если сильно поднапрячься, можно вспомнить.

А теорема Чебышева была во второй части учебника. В той, которая про теорию больших чисел. Но нам в этом семестре ведь о теории вероятности. Правильно? Тогда зачем на большие числа время зря переводить? Мы ж высшую математику семь семестров мусолили. Вот и с этими теориями, по всей видимости, точно так же. В эту сессию — про вероятность всё сдадим. Про большие числа — видно, следующим заходом.

А если следующим, стоит ли её сейчас читать? Зачем? Я и не стал. А оно… Вон как повернулось! В полный рост и со звериным оскалом.

А надо сказать, что сдавали мы разом, целой группой. Всю толпу, что к назначенному времени к аудитории подошла, сразу, с самого ранья, солнышко ещё взойти не успело (дело-то в зимнюю сессию было!), в огромную аудиторию запустили.

Но мы с Витькой на консультацию не ходили. Что на ней делать?! Опять девчонки будут спрашивать, как препод к шпорам относится. И?! А нам оно надо? Зачем тогда время терять? Мы и не пошли на консультацию. Поэтому не знали, что поскольку сдавать будем зав. кафедрой «вышки», то сразу запустят всю группу.

Мы и пришли, как обычно, где-то уже часа через полтора после начала экзамена. Даже не пришли, вприпрыжку прибежали. А все потому, что сначала староста наш в общагу примчался на крыльях возмущения и негодования:

— Вы чё? Офонарели?! Про экзамен что, забыли напрочь?!

Примчался, разбудил нас с Витей бесцеремонно. Чуть дверь не вынес. Хорошо хоть, она не заперта была:

— Быстрее, быстрее! Какое там умываться?! В аудитории человек пять от силы осталось! Вы ещё вспомните, что зубы уже три дня, как не чистили!

Ну, мы и вскочили. Побежали. Прибежали, все такие разлохмаченные (а когда причесываться, если даже умыться — некогда!), во второй учебный корпус. Чуть отдышались, зашли в аудиторию. Выслушали о том, что спать, мол, молодые люди, меньше надо. Кто рано встает, тому и Бог дает. А вам — вот. Все, что осталось: два билета на столе. Берите.

Ну, мы их с Витей и взяли. Что ему выпало, он не рассказывал. Только за номер потом сильно ругался. Тринадцатый, мол. Это — всегда не к добру! А у меня — вот… Картина Репина маслом — «Приплыли». Теорема Чебышева, будь и она, и он сам неладны!

Но делать нечего. Вернее, совсем наоборот — как раз-таки что-то, да делать надо. Осматриваюсь. Кто-кто в теремочке… Кто в аудитории остался? Ага… Вот то, что доктор прописал, и мне оно надо — Танька Стороженко. КМС по легкой атлетике. Спринтерша. Только-только со сборов приехала. Когда ей было учить?! Значит, шпоры у неё есть. И полдоски по соседству с ней — свободные.

А надо сказать, что аудитория была огроменная, чтобы вся группа — сразу. И по стенам — доски, доски. Одна закончилась, сразу другая начинается. Штук двадцать, не меньше. По полдоски на брата.

В общем, становлюсь к одной доске с Танькой. Вроде никто не возражает. Становлюсь и тихим шепотом:

— Танька… Шпора по теореме Чебышева есть? Посмотри, посмотри… Есть?! Давай сюда. Да ты чё?! Совсем берега попутала?.. В тряпочку… В тряпку заверни её и — мне… Шпору — в тряпке.

Все естественно, тихонечко, чтобы никто не слышал, а громко, в голос:

— Тань, подай тряпку, она с твоего края доски. Стереть надо ответ предыдущего экзаменуемого…

Наконец-то. Тряпочка. Лапулечка… А в ней. Вот она, шпора! СпокойнЕе, спокойнЕе, товарищ. Не торопимся. Шпору — потом. Пусть обстановка стабилизируется. А то уже посматривают некоторые, особо бдительные, в нашу с Танькой сторону.

А принимала экзамен, опять же, к слову, у нас вся кафедра. Профессор просто сидел спокойненько за столом. И вписывал в зачетку ту оценку, которую ему называл тот или иной преподаватель, что принимал ответ у конкретного студента.

Да нет, у нас тут всё в норме. Вот, стёр всё. Теперь — мел в зубы, начинаем. Одна урночка. Не кривенько вышла? А если и кривенько? Не инженерная графика. Если кто не понял, вот под ней пояснительная надпись — «урна». В ней… сколько всего? Пять. Пояснительная надпись — «шары». Штрихуем сколько? Три. Как? Надеюсь, понятно, что это — «белые»? «Чёрные» не штрихуем. Тэ-экс… С первой урной, из которой ещё никто ничего, — всё, готово.

Как оно? Подуспокоилось? Нормалёк. «Любопытствующий» уже занят. Опрашивает кого-то рядом с Витькой в дальнем углу. Профессор? Тоже всё — в штатном: сидит спокойненько, газетку почитывает.

Можно из тряпочки достать шпору. Где она тут, ненаглядная наша? Достаю. Разворачиваю. И… Чуть не вою в голос!

Танька! Спортсменка ты наша… Чемпионка местного рОзлива. И это — шпора?! Одна формула! Зато — на всю шпору. От края и до края. Поясниловки — ноль целых. Икс один, икс два, икс… Эти ладно, по именам собственным поканают. А «n»? Число переменных? А «M» тогда что? Да тут и ещё есть… Буковки разные. А это? Что за загогулина? Ну, понаписала… Как кура лапой. Без бутылки — ни фи-га не разобрать!

— Танька… Танька! Слышь…

Фу-уу… Глухая тетеря! Пока это чудо среагирует, взмокнешь весь.

— Танька, у тебя в формуле — что за скобки выведено? Эпсилон?

— Чего-чего?

— Эпсилон! Ну, буква такая. Греческая.

— Да откуда я…

— Танька… Не буди во мне зверя! Ты ж шпору писала. Когда с учебника переписывала, что — ни черта не запомнила?

— Да не писала я. У второй группы шпоры взяла. Они во вторник сдавали.

Приплыли… И что я по этой формуле? Единственное, так с выражением прочитать её смогу. Ладно, копируем со шпоры на доску.

И только я эту формулу перекопировал, ко мне подходят:

— Доцент Пастухова. Как, готовы? Тогда начнём? Слушаю вас.

— Студент курса… Группы… Билет номер… А со второго вопроса можно?

— Как вам угодно.

Оп-паньки. Уже — кое-что. Да мы ж эту задачку… И про тех охломонов, что сначала «бросают», а потом «вынимают» незнамо что… В красках и цвете. С песнями и плясками. Лучше Кубанского казачьего хора. И даже со звуковым сопровождением!

— Условие задачи. В урне… Из неё вынимается один шар. При этом неизвестно — какого цвета. Требуется…

Перемещаемся ко второму рисунку. И тряпкой — в его сторону. Нет, шпоры в ней уже нет. Зато на рисунке — один большой и смачно прорисованный знак вопроса внутри урны и четыре маленьких — в каждом из «шаров»…

— Достаточно, достаточно. Давайте первый вопрос.

Всё. Приплыли… Что по этому, «первому»? Только то, что формула на доске и есть — «теорема Чебышева»? Да с выражением про все эти иксы и непонятный «эпсилон», который, вполне и так может быть, совсем не «эпсилон»?..

Но пока я переводил дух после песен и плясок ответа по второму вопросу и якобы собирался с мыслями для очередного, вдруг:

— Так-так… Вижу, формулу знаете. Отлично, отлично. Так и скажите профессору. Мол, экзамен приняла доцент Пастухова. Оценка — отлично.

И, уже не обращая на меня ни малейшего внимания, в Танькину сторону:

— А вы что, девушка? Давно уже стоите. Отвечать по билету думаете? Ещё не готовы? Ну, соберитесь с мыслями. Подумайте ещё немного. Если считаете, что это вам поможет. Знания, видите ли, они — либо есть. Либо…

Ну-у… Это как сказать. Даже если их и нет. Бороться и искать! Найти (шпору) и… Не сдаваться. Никогда не сдаваться!