Печь растапливалась из коридора, куда выходила её рабочая часть. Жарочная же плита находилась в самой комнате. Поэтому поддерживать порядок в жилом помещении было немного проще. А колонка, как ни странно, не замерзала даже в самые лютые морозы.
Но бытовые условия — это ещё полдела. Главная же проблема состояла в том, что и отец, и мама работали. А в ясли меня такого, ещё крошечного, отдавать было как-то и жалко.
Поэтому, когда мне исполнилось три месяца, в Воркуту приехала бабушка и забрала меня. Младшему маминому брату, дяде Юре, на момент моего рождения было пятнадцать лет. А через два месяца после того, как и я «прописался» в дедовой и бабулиной хате, ему исполнилось шестнадцать. Это уже девятый класс. Как у нас говорят, парубок. Юноша. Пришло время, когда появился интерес к девчонкам. И, соответственно, к танцам, которые каждую субботу были в клубе, расположенном от нас буквально в паре шагов, его даже из окна видно. Вон он, только на бугор подняться.
На обычной школьной доске, прикрепленной у клуба к двум столбам, каждую субботу обычно так и писали мелом: «После кино — танцы!!!» А какие танцы, если одной из дядькиных обязанностей в то время стало укладывание меня вечером спать?
А спать почему-то я тогда не любил. Соответственно, уложит меня дядька в детскую кроватку, к ножкам которой прикреплены два поперечных чуть изогнутых полоза — так, чтобы её можно было покачивать… Поэтому и назывался этот предмет мебели у нас колыской. От слова «колыхать».
Вот уложит дядька меня в колыску, накроет одеялом, начинает покачивать. А сам время от времени на часы поглядывает: все, кино уже началось. Покачивает, покачивает, а толку — ноль целых. Я глаза вытаращил и пялюсь в потолок, рассматриваю узоры, что на нем нарисовали линии растрескавшейся побелки. Или ворочаюсь. Повернусь на бок и давай уже дядьку разглядывать: качай, мол, качай, я на тебя посмотрю.
А время-то идет! Вот-вот фильм закончится. Танцы уже скоро! Что делать?
Уж не знаю, как дядька догадался, но… Со временем у него в руках оказался безотказный способ моего усыпления. Причем «в руках» — в буквальном смысле этого слова.
У колыски на полу лежал небольшой прикроватный коврик. Именно коврик. Не домотканый половичок, а фабричное изделие с простеньким геометрическим узором. (Мне потом, когда я уже в школу ходил, его показывали. Так что знаю, о чем говорю.) Единственно, коврик-то — напольный, может, поэтому фон у него был довольно темный. Скорее всего, именно поэтому я его очень боялся.
И вот дядька возьмет коврик, приподнимет над кроваткой и покажет мне. А мне стра-а-ашно от этого темного, непонятного, ещё и помалкивающего угрожающе… Ну, я глаза и зажмурю. Изо всех сил! И почти не дышу. И вот так, закрыв глаза, не ворочаясь, лежу. Минуту, другую… А на третьей уже начинаю посапывать.
Все! Усыпил. Ну, дядька и доложит родителям: задание, мол, выполнено. Внук и племянник дрыхнет в колыске без задних… А я тут, это… Можно?!
— Да беги уж, беги, может, хоть хвостик фильма застанешь. А остальное парни после сеанса расскажут.
Да какие там рассказы после сеанса, если… Если после кино — танцы!
Самокритично описано, но...
Реалистичнее, Костя, надо было! Из люлька надо всю правду говорить, не скрывая!
Все же понимают, времена не нынешние...
Ни памперсов не было, ни прочих прибамбамов.
Можно было бы и оживить детские воспоминания!
)))
Оценка статьи: 5
0 Ответить