Статьи

Лето всегда было особенным временем года — не просто тёплым сезоном, а символом полноты жизни. В нём есть роскошь медленных вечеров, щедрость спелых фруктов, шум листвы, который в другое время года звучит иначе.

КВН, возникший в самом начале 60-х годов, к окончанию того же десятилетия стремительно набирал популярность и мощь, охватывая всё новые и новые пространства, группы и слои населения всех возрастов. В те времена только в детских садах весёлые юмористы в тихий час ещё оставались в одиночестве, хотя из них уже тогда целые команды можно было формировать по темпераменту и цвету горшков.

Она появляется внезапно, как вспышка. Промелькнула в воздухе, переливчато блеснула крыльями и исчезла. Её почти невозможно рассмотреть в полёте: слишком быстрая, слишком ловкая. Стрекоза — древний силуэт в небе, одно из самых старых летающих существ на планете.

Вы обычно держите ручку правой рукой, но иногда — левой. Это, безусловно, сбивает с толку. Сложно объяснить, но вы просто берёте, как удобнее. Амбидекстры — те люди, у которых правая и левая рука не воюют за приоритет. Те, у кого тело не делится строго пополам. Кто может писать, рисовать, бросать мяч или чистить картошку любой рукой — просто потому, что может.

Большинство людей машут, пишут, открывают двери и берут ложку правой рукой. Это кажется естественным, как будто мир по умолчанию настроен под правую руку. Но рядом с нами всегда есть те, кто делает всё немного иначе: для них левая рука«ведущая». Они живут в этом «праворуком» мире как будто по диагонали, не жалуются, просто всё делают по-своему.

Чтобы сделать условия жизни четвероногого друга-сторожа комфортными, на даче проверены несколько способов, и выбор остается за хозяином. Наиболее типичны такие варианты: домик под лестницей, домик на улице и отдельный вольер. У каждого варианта есть плюсы и минусы.

Слово «Жигули» прочно закрепилось в сознании нескольких поколений как название легендарной советской и российской машины. Появившись на свет в 1970 году, первая модель сразу же завоевала сердца автолюбителей. А ведь своё название этот автомобиль получил не сразу.

Суровые северные воители по докторам не ходили. Саги воспевают опасные ранения и колдовские наваждения, но не зубную боль или хронический насморк. Современники морских разбойников представляли свирепых скандинавов людьми, которые с болью сталкивались, только причиняя ее другим.

Первый урок с новым учеником — это не просто знакомство. Это момент, когда решается, будет ли между вами та самая «химия» и захочет ли семья продолжать занятия. Всё, от того, как вы поздороваетесь, до того, чем закончите встречу, работает на одно — показать: с вами ребёнок не просто подтянет знания, но и поверит в свои силы.

В научном сообществе, а теперь и в социуме признаны несколько теорий относительно того, почему одни люди талантливы в одном, другие в другом, а третьи еще на нашли себя или, как говорила Зося Викторовна Синицкая, «у нее искания». Несомненно, талант есть у всех, надо только его найти и открыть.

Мы привыкли, что Землю населяет множество рас, что мы все очень разные. И дело тут не только в фенотипе, ведь отличить негритянку от европейки или кореянки очень просто. У разных групп людей в разных странах не только разная внешность, но даже пища разная. Еда якута, чукчи или исландца неприемлема для, скажем, француза или англичанина. А с чего все началось, как и когда люди стали настолько разными?

Иногда растение выглядит так, будто его нарисовали в детской книге — золотой, сверкающий водопад из цветов, лёгкий, струящийся, воздушный. Лабурнум (Laburnum anagyroides), он же бобовник — из таких. Весной он вдруг загорается светом: длинные кисти жёлтых цветов, похожих на капли, падают с ветвей, и кажется, будто дерево решило расцвести как можно щедрее.

Есть в болоте что-то такое, что пробуждает древний страх. Не просто осторожность, как перед быком или змеёй. Здесь другой страх — иррациональный, вязкий, как сама болотная жижа. Он не о физической боли, а о потере ориентира. О том, что мир вдруг перестаёт быть надёжным.

Болото редко попадает в список желанных ландшафтов. В постерах — пляжи, горы, леса. Болото же — как будто из другого мира. Оно не для туристов, а для мифов. Его обходят стороной: там вязко, пахнет странно, легко поскользнуться — и будто провалиться. Почва живёт своей жизнью, воздух густ, звуки искажаются. В сказках здесь тонут, теряются, спасаются. Болото пугает.

Сколько раз говорили: институт брака устарел, не нужен, мешает свободе, не выдерживает реальности. Блогеры пишут манифесты одиночества, психологи предлагают «гибкие формы близости», а статистика подливает масла в огонь: разводов много, браков меньше. И всё же он жив.

Счастливый брак — как мираж. Все про него говорят, все к нему стремятся, но почти никто не понимает, что он собой представляет. Кто-то мерит его количеством совместных фотографий. Кто-то — числом лет. Кто-то — отсутствием скандалов, и это, пожалуй, самый скользкий критерий. Потому что «счастливо» не всегда значит «спокойно» и уж точно не «идеально».

Существует странный культ «спасения брака». Как будто развод — провал, а продолжение — всегда победа. Как будто быть вместе — любыми средствами, с болью, с усталостью, с отвращением — лучше, чем расстаться. Особенно, если «ради детей», «ради дома», «потому что так надо».

Моногамия кажется чем-то само собой разумеющимся. Словно она встроена в нас с детства: книжки, мультики, фильмы — всё ведёт к одной цели. Один человек — один союз — одна история на двоих, желательно до самой старости, с внуками и садом. Поставь галочку в графе «в браке» — и общество вздыхает с облегчением: всё как надо. Но если чуть-чуть сдвинуть шторку, за этой гладкой картинкой обнаружится целый лес возможностей.