Когда письмо ещё не письмо?

Ачинский жезл принадлежит эпохе, когда по традиционным представлениям наш пращур был озабочен сугубо насущными проблемами и весь свой умственный потенциал расходовал на совершенствование охотничьей дубины или каменного топора. Но, судя по находке, примитивный быт не мешал человеческим помыслам устремляться ввысь, к небесам, наблюдать путь светил и постигать законы Вселенной.

В свете этого уже не столь удивительным покажется, что для своих повседневных нужд в качестве носителей информации человек стал использовать окружающие предметы: надо запомнить, сколько коров в стаде, — он сделает соответствующее число зарубок на палочке или положит в мешочек столько же камешков.

Вязание узелков на память разрослось в целое искусство у инков. Его принято называть узелковым письмом — «кипу» на языке инков. Основой кипу служил толстый шнур или палка, к которой как подвески прикрепляли шнуры потоньше. На них, в свою очередь, крепились еще более тонкие шнуры или нити, от которых могло идти еще множество ответвлений. Количество и форма узелков на шнурах, порядок их расположения, цвет того или иного шнура — все имело значение. Например, красный цвет мог означать, что речь идет о воинах, желтый — о золоте, черный — о несчастье и т. д. Всего использовали 13 цветов.

Что же можно записать с помощью такой «грамоты»?

Многие исследователи склонны рассматривать кипу как своеобразные статистические справочники, содержавшие сведения о запасах продовольствия, количестве населения, оружия и прочих вещах, которые можно было посчитать. Скажем, в кипу, хранящем сведения о населении, первая группа шнуров говорила о населении города, а первый шнур в этой группе давал сведения о стариках. Узлы были своеобразными цифрами. В кипу встречались названия провинций и имена. Царство инков имело свои законы, грандиозную, чрезвычайно сложную машину управления, огромную армию. Существование всего этого вряд ли было бы возможным без умения фиксировать и передавать различные сведения. В самом деле, если кипу хранило только цифры, то бессмысленно было подсчитывать «сколько», если не можешь выразить, где и у кого находится то, что подсчитали, — количество ли воинов, запасы ли продовольствия. Есть мнение, что с помощью узелкового письма записывали даже поэмы. Разнообразие комбинаций элементов и объем некоторых образчиков это вполне допускает.

Надежда расшифровать узелковое письмо умерла вместе с последним человеком, умеющим читать кипу. Искусство чтения передавалось от отца к сыну и погибло вместе с империей. Чужеземцам оно было ни к чему. Правда, пастухи-индейцы до сих пор завязывают узелки, пересчитывая скот.

К узелковому письму близко подходит вязание вампумов — широких поясов из морских раковин в виде цилиндров и бус, нанизанных на шнуры, проволоки или ремешки. Различные комбинации раковин, цвет, форма и величина которых имели определенный смысл, служили для выражения мыслей североамериканским индейцам. Они могли выполнять роль своеобразных дипломатических документов при международных переговорах, начинавшихся словами: «Этими раковинами я желаю открыть вам глаза и очистить уши». Затем значение «документа» подробно объяснялось, и вампум передавали вождю, чтобы он не только хранил его, но и помнил содержание. Иногда вампумы употребляли вместо денег или просто носили как украшение.

Использовать раковины в качестве символов приспособились и некоторые современные африканские племена. Например, у йоруба одна раковина каури обозначает вызывающее поведение, раздор, две раковины, лежащие рядом, — встречу.

Оглянитесь вокруг: имея развитую письменность, мы продолжаем придумывать и использовать символы там, где надо броско, однозначно дать понять с первого взгляда что-то важное: опознавательные знаки самолетов и судов, дорожные знаки, красный крест и т. д. У тех же народов, которые не знали письма, без «говорящих» вещей было просто не обойтись.

Смысловая суть трех основных цветов — красного, белого, черного — похожа у многих народов. И неподалеку от берегов Африки, на Мадагаскаре, и в заокеанской Америке у индейцев белый цвет служит олицетворением мира и благоденствия, красный — успеха, торжества, богатства, крови. С черным обычно сопряжены мрачные ассоциации.

Исключением может показаться Япония, где траурным считается белый цвет, но все становится на свои места, если учесть, что японцы — буддисты и смерть для них лишь черта, отделяющая минувшее существование от будущего, неизвестного, которое подобно белому, чистому листу бумаги будет заполняться событиями жизни.

Чем же объяснить такое сходство в толковании цветов?

Если посредством чувств различают белое и черное, тепло и холод, то это происходит в силу специфики рассудка, иными словами, разные цвета рождают разные чувства, состояния. Как оказалось, и наоборот, человек в том или ином состоянии предпочитает тот или иной цвет. Это психологи используют в тестах. Например, выбор желтого цвета показывает, что человек находится в напряжении и возбуждении. Желтый — цвет энергетизма, наиболее близкий к дневному свету, он несет радость, бодрость, сопутствует озарению — именно желтым изображают ореол Христа и Будды. В африканских ритуалах желтый бывает тождествен красному,

Казалось бы, пропасть лежит между орнаментом и современным письмом. Однако медные пластинки с фразами из Корана жители Мали носят на покрывалах тоже как талисман.