О чём молчит Твердыш? Часть 2

И взялся генерал за обустройство усадьбы с генеральским размахом: солдаты подчинённого ему гарнизона выравнивали землю, расчищали её от камней, рыли колодцы, обустраивали подъездную дорогу к будущему дому, сажали деревья. От той поры сохранилась липовая аллея, по сию пору именуемая Ступишинской. Усадьбу в честь супруги генерала Шарлотты назвали Шарлоттенталь.

Несмотря на физическую помощь гарнизона, денег усадьба требовала немало: после кончины Ступишина наследникам достались лишь огромные долги. Шарлоттенталь продали, и вскорости во владение имением вступил принц Фридрих Вильгельм Карл Вюртембергский, по совместительству генерал-губернатор русской Финляндии и Выборгский наместник, а также брат великой княгини Марии Фёдоровны (она же София Мария Доротея Августа Луиза Вюртембергская, супруга императора Павла I). Первым делом принц переименовал усадьбу в Монрепо — Mon repos, «мой покой», выстроил новый дом и принялся расширять парк. Однако о чём-то повздорил с тогдашней императрицей Екатериной II и в 1787 году получил отставку от русской службы.

Усадьбу Монрепо принц продал барону Людвигу Генриху Николаи и, по иронии судьбы, покоя при этом лишился: приняв после смерти отца в 1797 году герцогство Вюртембергское, женился на Шарлотте (опять это имя!) Великобританской; вынужден был бежать с оккупированной Наполеоном территории Вюртемберга в Вену. Затем в 1805-м присоединился к Франции; получил от Буонапарте титул короля Вюртембергского. Демонстрируя лояльность, выдал свою дочь за брата Наполеона Жерома. Потеряв в войне 1812-го года практически всё своё двенадцатитысячное войско, после победы России переметнулся на сторону австро-русско-английской коалиции — и умер.

Президент Санкт-Петербургской академии наук Людвиг Генрих Николаи ради новой усадьбы буквально выпросил у императора Александра I отставку, всецело посвятив себя парку Монрепо. Кто только не помогал ему в благоустройстве! По просьбе хозяина здесь в разное время трудились создатель павловских парковых пейзажей Пьетро Гонзага, автор Исаакиевского собора Огюст Монферран, строитель Биржи и создатель ростральных колонн на стрелке Васильевского острова Жан Тома де Томон, а также вездесущий и всё успевавший архитектор Высочайшего Двора, автор Мариинского дворца Андрей Иванович Штакеншнейдер. Работа была проделана колоссальная: только на дробление и вывоз лишних валунов, расчистку долины и окрестностей ушло несколько лет (кстати, вулканический камень Монрепо позже был использован для изготовления колонн Казанского собора).

Оформление парка не ограничивалось каким-то одним стилем: тут веерообразные белые мостики в китайском стиле мирно соседствовали с Турецкой палаткой, павильон Паульштайн в барочном стиле вполне гармонировал с внушительными готическими воротами, построенный в средневековом стиле замок на острове Людвигштайн уживался с простой бревенчатой «Хижиной отшельника». Многие из этих построек не дожили до нас благодаря нам самим. Например, деревянный храм Нептуна, устоявший даже в годы Второй мировой, был разобран в 1948-м году на дрова; в 1999-м финны его восстановили, но в ночь с 6 на 7 июня 2011 храм сгорел.

Вообще, в XX веке Выборг, а с ним и остров Твердыш, стали разменной политической монетой, за двадцать пять лет сменив хозяев четыре раза. После Великой Отечественной войны в усадьбе располагались то детский сад, то военный санаторий, то какие-то городские учреждения, и парк Монрепо разрушался, разрушался, разрушался… К началу восьмидесятых скульптуры и павильоны были сломаны, беседки исписаны непристойностями, а пикники с шашлыками устраивались прямо на могильных камнях.

Детище академика Николаи уберёг от окончательной гибели академик Лихачев: в 1984 году он опубликовал в «Советской культуре» статью «Это нужно нам и потомкам», где доказывал, что спасти памятник можно только путем создания музея-заповедника (впоследствии Дмитрий Сергеевич еще снял телефильм о парке). Спустя четыре года идея была осуществлена, Совмин подписал постановление о создания заповедника. На тот момент в парке были разрушены почти все павильоны, дренажная система не работала, часть прудов высохла, другая часть превратилась в болото, а Некрополь был полностью опустошен.

С каждым годом восстановленных объектов становится все больше и парк постепенно возвращается к жизни. Снова верховой ветерок легкомысленно ерошит колючие причёски красноствольных сосен. По воде неспешно плывут горбатые облака из белой верблюжьей шерсти, отражаясь в глубоком небе. В воздухе разлито умиротворение. Сад камней. И камни, словно огромные процессоры, хранят в своей памяти историю острова Твердыш от сотворения мира.