Какие есть традиции счастья?

Например, у датчан есть «хюгге». Хюгге — это плед, шерстяные носки и шарф, шерстяной фарерский свитер, фарфоровая чашка с какао, снег за окном, широкий подоконник, горящие в комнате свечи, тишина и запах ванили… А ещё зефир, свежая выпечка с джемом, марципановый торт, немного друзей, беззаботные разговоры, настольные игры и — хюгге! И лежит счастливый датчанин на своём широком подоконнике, укрытый уютным кашемировым пледом, держит двумя руками горячую кружку, слушает разговоры ни о чём, улыбается…

Счастье? Счастье… Я у себя в подъезде зимой часто вижу такого датчанина — тоже счастливый, тоже на подоконнике, весь в шерсти, кружка стоит, тишина… Пахнет, правда, не ванилью и даже не марципаном. Хюггем пахнет.

У другой скандинавской нации, шведской, есть «лагом». Это умеренность, гармоничность и спокойствие, ничего вычурного и оригинального. Чувство равновесия во всём.

Если кто ещё помнит ИКЕА, то это — лагом. Уголок для чтения у деревянного окна, когда на улице метель — лагом. «Если нельзя купить радость, купите пирожное» — лагом. «Зачем нам третий стул, если мы живём вдвоём?» — лагом. Вырезанные сердечки по всей квартире — лагом. И, конечно, широкий подоконник, свечи, какао, выпечка, свитер, носки, плед…

Говорят, этот шведский лагом пошёл от викингов. Они сидели у костра и пили из рога, передавая его друг другу. Каждый викинг выпивал именно столько, сколько нужно, ни больше и ни меньше. «Мне достаточно», — вежливо говорил викинг и передавал ёмкость товарищу.

У нас в России тоже есть лагом: когда жена рядом, ни один викинг не выпьет лишнего. А шведов я как-то видел на футбольном чемпионате. Какой лагом? Они пьют не сколько нужно, а сколько есть и ещё столько же. И — лагом в стол…

У странноватых японцев таких понятий целых три: «ваби-саби», «момидзи» и самое полное — «икигай».

Ваби-саби — это простота, неяркость, одиночество, любовь к старым вещам. Если вы утром влезаете в тренировочные штаны с отвисшими коленями, включаете ламповый телевизор, пьёте чай из треснувший кружки, которая досталась вам от дедушки, и телефон у вас кнопочный из прошлого века — вы не безденежный россиянин средних лет. Вы — адепт ваби-саби. Да, обязательно широкий подоконник и, для настроения, дождь за окном. Окно деревянное, никакого пластика. Ваби-саби — умение находить комфорт в старине…

С момидзи сложнее. Момидзи — это счастье сезонное. Если коротко, это любование осенними клёнами. Когда момидзи наступает, делать ничего нельзя, да и невозможно. Надо срочно брать корзину, набивать её сыром, вяленым мясом, термосами с чаем, бутылочками сакэ, сборниками хокку и… Вперёд, к природе! Валяетесь под деревом, выпиваете, закусываете, читаете стихи и любуетесь красными листьями.

Единственный минус — отсутствие подоконника. Я всё это делал прошлой осенью под городом Солнечногорском. Только стихи не читал. Если б я знал, что занимаюсь японской ясностью и осенней прозрачностью, как называют момидзи сами японцы, что это именно момидзи, а не запой, как назвала моё времяпрепровождение жена…

«Красный клён… Я не хочу разговаривать. Отстань от меня», — это написанное мною в тот период хокку. Больше хокку я никогда не писал. Но уже скоро покраснеют клёны, так что всё может быть, были бы деньги. А с другой стороны, если будут деньги, зачем ждать красных листьев? Я, слава Богу, не японец…

И икигай. Икигай — это четыре понятия: нравится, получается, полезно для людей и хорошо оплачивается. Если вам нравится секс, он у вас получается, он полезен другим и хорошо оплачивается, то вы не просто проститутка. Вы — проститутка-икигай, то есть счастливая проститутка. У вас есть причина жить, как можно перевести «икигай».

Хотя японцы в книгах про икигай приводят примеры не проституток, а счастливых медсестёр и учителей рисования. В России я таких не встречал. Я, если честно, и проституток в России давно не встречал, потому что пожилой и лагом. «Если нельзя купить проститутку, купите валерьянку». Так что возвращаемся к скандинавскому счастью.

Вот за что мы любим финнов? За то, что их счастье — «калсарикянни» — очень похоже на русское. Там снова появляется подоконник, дом или квартира и, главное, много алкоголя… Гоша из «Москва слезам не верит» был в калсарикянни, где его и нашёл Николай.

Здесь всё ясно по переводу: «калсари» — кальсоны, «кянни» — пьянство. Вместе — «пить в одиночестве дома в нижнем белье, не собираясь никуда выходить». То есть одинокая пьянка в трусах. В России некоторые часто позволяют себе такую радость, что роднит их с финнами. Всё-таки бывшая наша земля… А многие вообще всю жизнь живут в калсарикянни и даже говорят по-фински под конец этого мероприятия, чем очень раздражают наркологов. Может, прав был Ленин, подарив Финляндии независимость — не хватало нам ещё и финских алкашей… Своих девать некуда.

В Таиланде есть «сабай», целая философия счастья и удовольствия. Зачем делать сложную работу за большие деньги, если можно делать простую за маленькие?

Охранник магазина «Всё для вязания» — это сабай. Спасатель зимой на пляже — тоже сабай. Депутат Государственной Думы — это вообще сабай-сабай, потому что это удовольствие, спокойствие, комфорт да ещё и деньги немаленькие.

А если таец устаёт, он вкусно кушает, идёт на берег, садится, закуривает самокруточку и представляет, как мимо плывут трупы его врагов. А если самокруточка большая и серьёзная, то он притворяется трупом своего врага, проплывает мимо и видит себя, сидящего на берегу. Мир вечного спокойствия в потоке Вселенной, или просто — сабай…

У нас тоже есть сабай, и за самокруточку можно лет 5 делать простую работу за маленькие деньги на общем режиме.

«Маньяна»… Это Испания, Аргентина, Португалия, Мексика… Тут есть дословный перевод — «завтра», но на самом деле это слово означает: «Я сижу и пью кофе, читаю спортивную газету, смотрю на проходящих девушек… Скоро сиеста, я пойду домой и закрою ставни… Я обязательно сделаю то, что вы просите, но… Маньяна!» То есть — «когда-нибудь».

И это касается всего — срочной операции, объявления войны, вызова сантехника… «Аста маньяна!» — это «До завтра!», но в принципе это «Идите на…». Ну не любят латиносы перегружать свой мозг делами. Он и так у них перегружен. Футболом.

Еврейский «осим хаим» немного похож на «маньяну». «Что делаешь, Мойша?» — «Осим хаим! Живу и наслаждаюсь!» Но… «Абрам, я где-то потеряла один шекель!» Всё, осим хаим кончился. Вся большая еврейская семья и вызванная родня тщательно ищет шекель.

Сегодня суббота и ничего нельзя делать, тем более искать деньги? Господи, ну пусть везде будет суббота, а у нас четверг! Нашёлся? Радуемся! Снова осим хаим! И смеётся Господь на своём облаке над народом, который он избрал и который он почему-то любит…

Осим хаим — столик на улице, чашечка кофе, тишина, умные хорошие дети со скрипками, еврейская жена, ослепительное солнце и синее небо… И улыбающийся Господь, и найденный шекель…

Исландский «глюггаведур»… В Исландии ослепительного солнца и синего неба не бывает, поэтому когда исландец перед уходом на работу смотрит в окно, то часто решает никуда не ходить. Сегодня глюггаведур, думает исландец. Уютная исландская непогода, на которую лучше смотреть в окно из дома, сидя на подоконнике… Ну нет счастья у северных народов без широкого подоконника!

И хорошо всё-таки, что Господь избрал именно евреев, а не исландцев. Представляете, как читали бы мы «Ветхий Завет»?

…и сказал Господь Гудмундуру-Сольвейгу Сигурдсдоттиру: поднимись на вершину Эйяфьйатлайокудля и обозри с вершины земли исландские, и Хваннадальсхнукюр, и Ватнайекюдль, и Тунгнафеллсёкюдль, и Стиккисхоульмур, и Нескаупстадур, и Фаскудфьордур…

Батюшки с дьяконами сломали бы себе языки, да и сам Господь тоже…

А что с традициями счастья в других странах? У американцев есть «майндфулнесс». Это очень сложно, что-то типа «Если ты смотришь на свои ботинки, то твой мир — это ботинки». Платное американское счастье от дорогого психолога… У норвежцев — «фрилуфтслив», единение с природой. У голландцев — «никсен». «У-вей» у китайцев. «Сига-сига» в Греции.

А вот у англичан такого слова нет. Они просто сидят у камина, едят овсянку по утрам, мажут своих собак фосфором и отпускают их бегать по болотам. Туманное английское счастье…

А мы? Конечно, у нас есть традиции счастья и есть такое слово. Они странные, эти традиции. И вроде бы далеки от счастья, но… Без этого слова, без этого состояния русского счастья быть не может. Слово это тоже не переводится на другие языки и обозначает очень многое. И хюгге, и лагом, и сабай, и глюггаведур, и даже собаку, воющую на болоте.

Взять томик Достоевского, читать и страдать, и плакать, и пить водку, и перенести все дела на потом. А сегодня — неясная душевная боль и томление… «Группа крови на рукаве…».

И сидеть в трусах, и звонить бывшим, и жаловаться, и смеяться, и Цоя погромче сделать, чтоб соседи тоже прониклись…

Потому что — тоска.

А ещё скоро осень и красные клёны. А потом зима и белые снеги. И весна и талые воды. И лето и мечты о море. Но… Авось проживём!

«Авось», кстати, на другие языки тоже не переводится.

И не нужны нам никакие широкие подоконники с кашемировыми пледами и марципановыми тортами.

Только тоска и авось.