Вещий Пень и Сосна. Придут ли люди к Сосне?

В рыбацком посёлке, что раскинулся за сосновым бором, бытовала такая легенда.

…В давние времена на этом месте росла Сосна. От всех своих сестёр, населяющих побережье, она выделялась какой-то неизведанной силой, которая не позволяла человеку даже близко приблизиться к ней.

Но однажды на берег обрушился невиданный в тех краях ураган, следом за ним нагрянули гром и молнии. Бесновавшийся ураган вырвал с корнями все прибрежные деревья, но Сосна выстояла.

Тогда грянул оглушающий всё живое гром, заметались ошалевшие молнии. Одна из них, подлетев к Сосне, как острым мечом, в одно мгновение срезала её ствол. Ухмыляющийся ураган подхватил его и умчался за море.

Так погибла Сосна, а оставшийся от неё Пень продолжал жить. Его словно сама Мать-Земля оберегала, не давая неумолимым стихиям истереть в прах.

К месту, где жил Пень, люди не подходили — оно считалось губительным для человека. Вблизи не росли деревья, лишь чабрец, наделённый божественной силой, со временем соткал для старца мягкий, благоухающий во время цветения ковёр, на котором тот и жил в ожидании чуда. Какого чуда? Это было только ему известно и это было его сокровенной тайной.

Настало время, когда в один из тёплых весенних дней Пень оживился, пробудился от своих нескончаемых дум — что-то тёплое и родное щекотало его, загрубевшую от солёных брызг и солнечных лучей, кору.

«Неужели это оно, чудо? Неужели дождался?» — думал Пень, боясь шелохнуться в невидимо движущемся по склону грунте.

В это время к нему подлетел его давний приятель — Старый Буревестник.

— Ты сегодня какой-то странный, — промолвила птица, усаживаясь на блестевшую от радости поверхность Пня.

— Осторожно, осторожно, не шевелись, а лучше пересядь на ковёр, — тихо сказал Пень.

— Да что с тобой, дружище? — спросила птица и послушно переместилась на зелень чабреца.

— Послушай-ка меня, — промолвил Пень. — У меня есть великая тайна, о которой я не смею говорить. Одно могу сказать: долгие века я ожидал, когда одно из упавших семян погибшей Сосны придёт в чувство. И вот дождался. Посмотри под моим боком, обращённым к морю. Видишь ли ты там пробуждающуюся жизнь?

Буревестник несколько раз обошёл вокруг Пня и наконец заметил среди побегов чабреца крохотный сосновый росток.

— Ты прав, старик, — с изумлением проговорила птица, — там сосновый росток. Но он в большой опасности — почва под ним вот-вот обрушится.

 — Знаю. Без твоей помощи мне не обойтись.

 — Что я могу сделать?

 — Пока росток крохотный, его можно пересадить. Найди в моей коре безопасную расщелину и сделай в грунте углубление. Потом откопай росток, перенеси его туда и присыпь песком, смешанным с крошками коры. После этого набери воды из ключа, бьющего в сосновом бору, и полей малыша.

Буревестник сделал всё, как велел Пень. С тех пор птица каждый день прилетала к другу и наблюдала за ростком. Далеко в море он уже не летал, не предвещал шторм — это с успехом делали его сыновья и внуки.

А Пень с каждым годом дряхлел. Молодая Сосна окрепла и стремилась ввысь, блистая на солнце молодой корой, отливающей под заходящими лучами солнца червонным золотом.

Как-то на закате дня Буревестник опустился на мягкий травяной ковёр возле Сосны. Пень сказал ему:

— Часы мои сочтены. После сегодняшнего ночного шторма меня не станет. Мой верный друг, позаботься о Сосне — ей уготована великая миссия на Земле.

Птица, вещавшая непогоду на море, с недоумением взглянула на друга — ничего не предвещало непогоду в ближайшие дни. Не сказав ни слова, Буревестник поспешил к морю.

Казалось, Пень был рад тому, что птица улетела. Он широко, во все свои глубокие расщелины, улыбнулся и сказал:

— Дочь моя долгожданная, ты будешь жить долго. И возможно, успеешь оказать неоценимую помощь человеку разумному. Наступит время, и к тебе придут люди, много людей. Они по зову Небес оторвутся от своих мерцающих экранов, загоняющих их в тупик мрака, и побредут к морю в надежде на чудо. Тогда та великая сила, что таится в твоих иглах, пронзит их больные души, и они снова вернутся в лоно Природы. И начнётся новая светлая эра — эра становления истинной духовности человека разумного.

— Когда же наступит тот час? — Спросила Сосна.

— Кто знает?! … Может быть, и никогда… Возможно, человечество встанет на путь самоуничтожения и не сможет сойти с него, — с грустью промолвил старец.

…Ночь окутала побережье Янтарного моря. Оно встревожилось и заволновалось, но не штормило. Чайки пронзительно закричали, словно провожая кого-то в последний путь.

Наутро Пень исчез, а песок вокруг Сосны окрасился в цвет сосновой трухи.