В большом городе, в уютном скверике между высокими каменными домами жил-был воробей по кличке Птиц. Птиц считал себя интеллектуалом пернатого сообщества, стратегом и, как он сам себя мысленно величал, «гением прикладной орнитологии». Пока его сородичи с утра до ночи занимались бестолковой возней за крошками хлеба у лавочек, Птиц вел неторопливые наблюдения. Его главным объектом изучения были люди.
Он заметил одну очень странную вещь. Эти большие, порой громкие и всегда куда-то спешащие существа часто выглядели несчастными. Они сидели на скамейках, уставившись в свои маленькие светящиеся коробочки, и их лица искажала гримаса озабоченности. При этом они, жестикулируя, разговаривали сами с собой.
Птиц сначала думал, что это такой ритуал, а потом понял, что у них в ушах есть такие маленькие штуковины, по которым они слышат друг друга. А ещё эти люди часто ходили согнувшись, будто какой-то невидимый груз постоянно давил им на плечи.
— Глупые двуногие, — философски чирикал Птиц, восседая на своем любимом карнизе. — У них есть все: целые горы еды в магазинах, теплые гнезда, они могут передвигаться на своих железных конях с огромной скоростью. Вот только счастья у них нет. Странно всё это.
Однажды вечером его наблюдение приняло новый оборот. Он увидел, как одна хмурая женщина вышла из подъезда и села на скамейку. Она смотрела в одну точку, и по её щеке катилась круглая человеческая роса.
Птиц насторожился. Вдруг, откуда ни возьмись, из-под кустов выкатился пушистый рыжий комок — кот Васька, местный бродяга и по совместительству гроза всего воробьиного племени.
Птиц инстинктивно вжал голову в плечи, готовясь быстро взлететь. Но то, что произошло дальше, перевернуло его птичье мировоззрение. Васька, вместо того чтобы с хищным интересом посмотреть на воробья, подошел к женщине, потерся о её ногу и громко замурлыкал. Звук был настолько громким, что Птиц услышал его с карниза — ровный, вибрирующий, словно маленький моторчик.
И тут случилось чудо. Женщина наклонилась, протянула руку и стала гладить Ваську. Вдруг её лицо… начало меняться прямо на глазах! Морщинки разгладились, уголки губ поползли вверх, образуя нечто, что Птиц идентифицировал как улыбку. Человеческая роса высохла. Минут через десять она встала. Вся её осанка говорила о спокойствии и собранности. Женщина ушла к себе домой, а через пять минут она принесла Ваське большой кусок колбасы.
Птиц сидел в оцепенении. Оказывается, что этот пушистый ленивый кот был… чем-то вроде волшебного зелья для людей! Он каким-то непостижимым образом лечил их хандру.
В ту ночь Птиц не сомкнул глаз. Его мозг, величиной с миндальный орех, работал на пределе возможностей. Он сопоставлял невероятные факты. Получалось, что когда люди гладят котов, то они успокаиваются, начинают улыбаться и делятся с котами едой. Это была гениальная, взаимовыгодная схема!
Но коты, эти прирожденные лентяи, работали хаотично. Они постоянно ленились, спали по двадцать часов в сутки и выходили «на дежурство», только когда им самим этого хотелось. А люди страдали постоянно! Нужна была система. А у каждой системы должен быть управляющий!
Так у Птица родился гениальный план. Его суть была проста: он, Птиц, будет находить грустных людей и направлять к ним ближайшего свободного кота. То есть нужно координировать, оптимизировать и повышать коэффициент полезного действия усатых терапевтов.
Первым делом нужно было наладить контакт с «пушистым персоналом». Это было самой опасной частью плана Птица. Для начала он выбрал того самого рыжего кота Ваську. Подкараулив момент, когда кот, сытый и довольный, дремал на солнышке, Птиц, трепеща всеми перышками, уселся в двух метрах от него.
— Здравствуйте, уважаемый кот? — пропищал он.
Васька лениво приоткрыл один глаз. В его взгляде не было голодной хищнической искры, лишь снисходительное любопытство.
— Чего тебе, Птиц? Спится плохо? Хочешь, я тебе помогу уснуть? Навсегда? — лениво промурлыкал он.
— Дело не во мне, дело в вас! — храбро чирикнул Птиц. — Вернее, в наших с вами общих интересах! Я заметил, что когда вы позволяете людям себя гладить, они приносят вам еду.
— Ну, бывает, — равнодушно потянулся Васька. — А что?
— А то, что вы работаете спустя лапу! — воодушевился Птиц. — Вы ждете, пока человек сам вас позовет. Это неэффективно! Я же с высоты своего полета вижу многих грустных людей сразу. Я могу быть вашим… координатором! Увидел я сверху хмурого человека — чирикнул вам, и вы уже тут как тут. Мурлыкаете, третесь об его ноги — и вот вам, пожалуйста, и колбаса, и почесывание, и уважение!
Идея была настолько абсурдной, что даже кошачий мозг не смог её сразу отбросить. Васька приоткрыл второй глаз.
— А что ты с этого будешь иметь?
— Десять процентов от вашей прибыли! — торжественно объявил Птиц. — И моральное удовлетворение от хорошо сделанной работы. Я, знаете ли, переживаю за благополучие экосистемы нашего города.
Васька долго и внимательно смотрел на воробья, а потом фыркнул так, что это было похоже на запуск маленького двигателя внутреннего сгорания.
— Ладно, давай попробуем. Но если моя прибыль окажется меньше крошки хлеба, то я съем тебя вместе с твоей экосистемой. Так был заключен опасный союз воробья и кота.
Продолжение следует…
Спасибо за полезную и информативную статью!