​Интеллектуальный пикник. Часть 3. Как переосмыслить праздник?

— А знаешь, — сказал ему профессор, поглаживая пушистую рыжую спину. — Я ведь сегодня понял одну важную вещь. Труд — это не только работа. Труд — это ещё и умение отдыхать. Умение радоваться простым вещам: солнцу, свежему воздуху, хорошей компании, вкусной еде. И умение помнить. Помнить тех, кто боролся за наши права. Помнить, какой ценой всё это нам досталось. И передавать эту память дальше.

Кот согласно замурлыкал — то ли в знак согласия, то ли просто требуя, чтобы его гладили дальше.

Александр Иванович допил чай, достал свой телефон и открыл заметки. Он долго смотрел на свою утреннюю запись:

«Наблюдение первое. Современное празднование Первомая характеризуется утратой политического содержания и трансформацией в ритуал потребления. Историческая преемственность отсутствует».

Палец завис над кнопкой «Удалить». Потом профессор усмехнулся и вместо удаления начал печатать:

«Дополнение к наблюдению первому. После проведения полевого исследования (выезд на природу с группой соседей) выяснено следующее: историческая преемственность существует, но в трансформированном виде. Пикник на природе является прямым наследием дореволюционных маёвок, сохраняя главное — коллективное объединение людей на природе. Отсутствие политической повестки компенсируется ритуалами совместного труда (приготовление шашлыка и овощных салатов). Таким образом, можно утверждать, что Первомай в современной России сохранил свою сущность праздника единения, сменив лишь внешние атрибуты. Вывод: шашлык — это не профанация истории, а её органическое развитие».

— Ну вот, — удовлетворенно сказал Александр Иванович. — Теперь можно ложиться спать.

Он поставил кружку в раковину, выключил свет и пошел в спальню. Кот Хронос потрусил следом, намереваясь занять своё законное место на подушке.

Уснул профессор быстро. А утром его разбудил телефонный звонок.

— Александр Иванович! — голос Николая Георгиевича в трубке звучал бодро, словно и не было вчерашнего застолья. — С праздником вас! Со вторым мая! Мы тут решили остатки шашлыка на сковороде дожарить. Приходите ко мне сегодня вечером!

Александр Иванович посмотрел на часы. Было десять утра. За окном светило солнце. Кот Хронос уже сидел на подоконнике и с интересом наблюдал за голубями, которые нагло расхаживали по карнизу.

— Знаете, Николай Георгиевич, — ответил профессор после паузы. — А ведь это хорошая идея. Я обязательно приду. Только давайте теперь я вас угощу своим салатом «Оливье» по семейному рецепту. Его моя бабушка ещё в 30-е годы записала. Тоже история, между прочим.

— Оливье — это здорово! — обрадовался сосед. — Ждём вас!

Александр Иванович положил трубку и улыбнулся. За окном начинался новый день. Обычный, не праздничный. Но в душе у профессора всё ещё играла музыка. Кажется, та самая, которую утром напевал голубь. Что-то очень похожее на революционную песню, но в современной аранжировке.

— Ничего, — сказал он своему коту Хроносу. — Мы ещё напишем свою историю. И шашлык ещё поедим. А главное — будем помнить, что за каждым нашим праздником, за каждым выходным, за каждым кусочком мяса на шампуре стоит огромная работа прошлых поколений. Тех, кто жил до нас. И наш долг — эту работу продолжить. Ну, и отдыхать тоже. Отдыхать всем нужно — обязательно.

Кот Хронос согласно зевнул и отвернулся к окну. Голуби на карнизе насторожились и улетели. Жизнь продолжалась.

…Прошел год. Александр Иванович Дорофеев, доктор исторических наук, теперь встречал праздник 1 Мая совсем иначе. Он не только не прятался от соседей, но и сам организовал выезд на природу. В его новом, специально купленном рюкзаке теперь лежали не только книги, но и складной, компактный мангал, шампуры из нержавейки и несколько видов маринада, собственноручно приготовленных по старинным (и не очень) рецептам.

Компания собралась всё та же, плюс несколько новых лиц. Кота Хроноса, к всеобщему удивлению, тоже взяли — на поводке, чтобы не удрал. Кот с достоинством профессорского питомца восседал на пледе и даже позволял себя фотографировать.

Когда шашлык был готов и все сели за стол, Александр Иванович достал из кармана сложенный лист бумаги.

— Товарищи! — торжественно сказал он. — Друзья! Соседи! Разрешите зачитать вам своё письмо. Я написал его вчера вечером и хочу, чтобы мы все его подписали и закопали его в бутылке на этой поляне. А потом, через сто лет, люди его найдут.

— Письмо? Кому? — удивился Николай Георгиевич.

— Нашим потомкам, — ответил профессор. — Тем, кто будет праздновать Первомай в 2126 году.

Он развернул лист и начал читать:

«Дорогие наши потомки! Если вы нашли это послание, значит, вы тоже отмечаете Первомай на этой поляне. Мы, жители начала XXI века, хотим передать вам привет и рассказать, как мы понимаем этот праздник.

Мы знаем, что Первомай начинался как день борьбы за права трудящихся. Мы помним Чикаго 1886 года, мы помним первые маёвки в России, мы помним советские демонстрации с портретами вождей и воздушными шарами. Мы помним, как в 1992 году праздник переименовали в Праздник весны и труда.

Но для нас Первомай — это не просто история. Это день, когда мы можем собраться вместе со своими друзьями, с близкими людьми и выехать на природу, где можно пожарить шашлык, поговорить по душам, посмеяться и спеть любимые песни. Это день, когда мы чувствуем себя единым целым — не пролетариатом, не трудящимися массами, а просто людьми, которым хорошо вместе друг с другом.

Мы не знаем, каким будет ваш мир. Наверное, он будет очень разным. Может быть, вы летаете на работу на реактивных машинах. Может быть, вы кушаете синтетическую пищу. А может быть, вы вообще не работаете, потому что всё за вас делают роботы. Но мы очень надеемся, что у вас сохранилась традиция собираться вместе с близкими людьми на природе. Потому что это — главное. Не лозунги, не идеологии, не политика. А люди! Люди, которые умеют радоваться жизни и ценить друг друга.

Помните: за каждым праздником стоит труд миллионов людей, живших до вас. Уважайте этот труд. И отдыхайте так, чтобы отдых приносил вам только радость.

С праздником вас, с Первомаем! Мир! Труд! Май! И главное — любовь и дружба!»

Когда Александр Иванович закончил читать, на поляне воцарилась тишина. На минуту замолчали даже птицы. А потом Николай Георгиевич, у которого почему-то покраснели щеки, сказал:

— Александр Иванович, вы не историк, вы поэт! Давайте сюда ваше письмо!

После того как письмо было подписано всеми присутствующими на поляне, они запечатали его в стеклянную бутылку, закопали под старой берёзой и поставили сверху камень с выцарапанной датой: «1 мая 2026 года — 1 мая 2126 года».

— А теперь — за стол! — скомандовал главный шашлычник. — Продолжаем банкет!

Александр Иванович взял шампур с идеально прожаренным мясом, посмотрел на кота Хроноса, который пытался стащить кусочек с чужих тарелок, и подумал: «А ведь жизнь удалась. И история — она не в учебниках. Она здесь, с нами. В каждом кусочке шашлыка, в каждом глотке кваса и в каждом слове, сказанном от души».

Солнце клонилось к закату, но праздник продолжался. Где-то в вышине пролетел голубь. Может быть, тот самый. Или другой. Но он пролетел и скрылся за горизонтом, унося на своих крыльях эстафету первомайского чуда — чуда единения, чуда памяти, чуда простой человеческой радости.

А где-то в Чикаго, в музее истории труда, висела фотография демонстрации 1886 года. Рабочие с суровыми лицами смотрели в объектив. И если бы они могли увидеть эту поляну, этих смеющихся людей, эти шашлыки… то они, наверное, удивились бы. Но и обрадовались бы тоже. Потому что всё, за что они боролись, сбылось. Может быть, не совсем так, как они мечтали, но сбылось!

Мир. Труд. Май. И шашлык. Хороший такой шашлык, с дымком. И чтобы рядом — друзья! И чтобы весна! И чтобы жизнь!

С праздником весны и труда! С Первомаем!