Что такое коррупция? Ужасы и любовь нашего детского садика

 — Малья Ивановна, а что такое коллупция? — спросил Костик Егоров воспитательницу. Он не всегда выговаривал букву «р», но понять его было можно.

 — А тебе зачем это знать? — удивилась Марья Ивановна, подозревая и имея на то все основания Костика в очередном подвохе.

 — А мне папа говорил, что эта самая коллупция скоро съест нашу стлану. А вы говолили, что наша стлана самая большая в миле. И какого же лазмела тогда эта коллупция?

 — Костик, играл бы ты лучше в машинки, — вздохнула Марья Ивановна. — И не задавай мне больше риторических вопросов. Давай лучше я попробую объяснить тебе по-простому. Вот ты захотел поиграть Машиными игрушками. А она в ответ потребовала, чтобы ты съел ее манную кашу.

 — Какая же это коллупция? — удивился Костик. — Это нолмальные лыночные отношения.

 — Тогда я попробую по-другому. Вот идет эпидемия гриппа. Один чихнул и вся группа заболела. Коррупция — это тоже такая болезнь. Вирусная инфекция.

 — Нет, мне кажется, что плилода коллупции лежит где-то глубже.

 — Тогда скажи, что ты сам думаешь?

 — Я думаю, что коллупция — это когда плохие дяди плодают нашу нефть, а потом писают в золотые унитазы.

Марья Ивановна поперхнулась.

 — Да, глубоко копаешь. Быть тебе Костик философом, когда вырастешь.

 — Нет, я хочу быть оводом.

 — ???

 — Ну, леволюционел такой был. И я буду слажаться с этой коллупцией как с длаконом. А вы, Малья Ивановна, знаете, кто в нашей стлане самый большой вол?

Марья Ивановна побледнела, оглянулась по сторонам и закричала:

 — Молчи, Егоров. Здесь никаких имен!

 — А чего вы так пелепугались, — удивился Костик. — Я вот не знаю, потому и сплосил.

 — Значит так, Костик, назначаю тебе дополнительную порцию манной каши. А когда ты ешь, то ты глух и нем. Все понятно?

 — Понятно, Малья Ивановна. Будем с вами играть в гестапо. Овод на доплосе у Мюллела! А что такое банделлоги?

 — !!!

Костик все-таки получил свою дополнительную порцию манной каши с ежевичным вареньем и мужественно ее всю съел. А я, Маша, ему помогала. Потому что Костик — самый умный и смелый мальчик в группе. И когда мы вырастем, то…

Но я про это пока рассказывать не буду.

А как-то раз Костик предложил нам поиграть в Думу. Мы сначала не хотели, а потом оказалось так весело!

Костик сел на диван и взял в руки указку:

 — Значит, я буду спикелом, а вы все депутаты.

И мы все расселись по своим стульчикам, еще не понимая, как можно играть в депутатов. А Костик постучал указкой по столу:

 — Значит, тут я самый главный, а вы будете поднимать руки.

 — А если я не хочу поднимать руки? — спросила я.

 — Значит, будешь иглать одна, — ответил Костик. — Или играй по моим плавилам. А когда придумаешь свою иглу, то я буду играть по твоим плавилам. А эту иглу я по телевизолу видел. Очень смешная.

И я, конечно, обиделась.

 — Некотолые думают, что у нас в Думе не любят детей, — начал Костик. А мы все внимательно его слушали. — Это неплавда. Мы, депутаты, не можем не любить детей, потому что мы сами дети.

И мы все засмеялись.

 — Плоклятые амеликанцы из соседней глуппы не хотят с нами длужить. А мы хотим иглать в их комнате, потому что у них иглушек больше. А они нас туда не пускают.

И мы недовольно зашумели.

 — Кто за то, чтобы их наказать и отнять у них иглушки? Быстло, быстло все подняли луки!

И мы все послушно подняли руки. А Костик продолжил:

 — Некотолые думают, что в нашей Думе надо думать. Кто так думает — тот дулак.

Костик раздул щеки.

 — А дулаков у нас в думе нет. Ведь мы же все умные, плавда?

И мы все закричали:

 — Правда, правда!

И подняли руки в знак согласия. Мы уже поднимали руки без команды Костика.

 — А тепель выступит депутат Жилиновский. Кто хочет быть Жилиновским? Давай ты, Мишка. Ты умеешь громче всех кличать в глуппе.

Со стульчика встал Мишка Балакин.

 — А что мне говорить?

 — Ничего. Просто вопи и пускай слюни.

И Мишка как завопит, что тут прибежала Марья Ивановна и спросила:

 — А что тут у вас происходит? Опять Костик Егоров воду мутит?

На что Костик ответил:

 — Не Костик, а Константин Селгеевич. И я тепель спикел! Мы тут в Думу иглаем.

И Марья Ивановна шлепнула его по попе и сказала:

 — Спикером будешь, когда все буквы научишься выговаривать. А пока я вашу Думу разгоняю. Толку от нее все равно никакого.

И мы пошли гулять на улицу. А я сказала Костику:

 — Не надо тебе быть спикером. Ты мне революционером больше нравился.

И Костик согласился со мной, и мы помирились.

Вот такая еще одна история про наш садик.