О ней сохранились только предания и воображаемый портрет работы Микеланджело Буонарроти в Сикстинской капелле. О Сивилле Кумской рассказал в «Метаморфозах» Овидий (четырнадцатая книга).
Эней, на берег Кумский приплыв, к долговечной Сивилле в пещеру
Входит и молит ее, чтоб ему по Аверну спуститься
К манам отца.
«На берег Кумский». Кумы — первая греческая колония недалеко от Неаполя. Сивилла — пророчица, которая знала вход в подземное царство. Аверн — кратер вулкана, в котором находился вход в царство Аида, «спуститься к манам отца» — к духам отца.
Сивилла после долгой паузы обратила внимание на гостя:
Она, наконец, свой потупленный долу
Лик подняла и в бреду прорекла, под наитием бога:
исполнится просьба
И элизийский приют, последние мира пределы,
Узришь, мной предвиден, и родителя призрак любезный.
«Элизийский приют» — часть загробного мира, обитель душ блаженных, в которой, очевидно, пребывает душа отца Энея.
После этого Сивилла говорит Энею:
«Для добродетели нет недоступной дороги». Сказала,
И показала ему золотую Авернской Юноны
Ветвь, и велела ее оторвать от ствола.
«Золотая Авернской Юноны ветвь» — возле Аверна (входа в подземное царство) стояла статуя Юноны, матери царя этого царства Аида, с золотой ветвью в руке.
«…велела ее оторвать от ствола» — предполагается, что где-то рядом было дерево или куст с золотыми ветвями.
Эней побывал в подземном царстве, увидел тень своего отца, услышал предсказания о своем будущем. Сивилла сопровождала его в обратном пути — из мира мертвых в мир живых.
Эней говорит Сивилле:
«Богиня ли ты или божья избранница, только Будешь всегда для меня божеством! Клянусь, я обязан Буду навеки тебе, соизволившей дать мне увидеть Смерти пределы и вновь от увиденной смерти вернуться. Только на воздух опять изойду — за эти заслуги Храм воздвигну тебе и почет окажу фимиамом».
Сивилла отвечает, что она — не богиня, что ей не подобает принимать божественные почести. Она рассказывает Энею, что она могла получить вечную жизнь, если бы согласилась на домогания Феба:
«Ведай, что вечный мне свет предлагался, скончания чуждый, Если бы девственность я подарила влюбленному Фебу».
Феб обещал ей все, что могла бы захотеть Сивилла, но… Не зря говорят: «Молодо-глупо!» Она взяла горсть пыли и сказала, что хочет
столько
Встретить рождения дней, сколь много в той пыли пылинок.
упустила одно: чтоб юной всегда оставаться!
Сивилла продолжает:
счастливейший возраст
Прочь убежал, и пришла, трясущейся поступью, старость
Хилая, — долго ее мне терпеть; уж семь я столетий
Пережила; и еще, чтоб сравниться с той пылью, трехсот я
Жатв дождаться должна и сборов трехсот виноградных.
А что ее ждет через триста лет? Она рисует картину старения, которую увидит ее страстный поклонник Феб.
Время придет, и меня, столь телом обильную, малой
Долгие сделают дни; сожмутся от старости члены,
Станет ничтожен их вес; никто не поверит, что прежде
Нежно пылали ко мне, что я нравилась богу. Пожалуй,
Феб не узнает и сам — и от прежней любви отречется.
Невеселое будущее той, к которой за предсказаниями стекались люди со всего мира…
И стоит ли гадать о будущем?
Всемирная выставка в Париже была таким знаменательным событием, ей было посвящено столько печатных материалов и упоминания о ней можно...