Как Ливонский орден владел, владел Бауским замком, а потом взял и потерял его?

Замок возводился с учетом рельефа местности. Толщина его северной стены, близко подходившей к высокому обрывистому доломитовому берегу Мемеле, была минимальной и составляла… Всего-то — 1,66 м. По мнению строителей, большего и не требовалось. Высокий доломитовый обрыв. Естественная водная преграда. Всё это, вместе взятое, делало практически невозможным использование стенобитных механизмов на этом направлении обороны замка.

А вот остальные стены нужно было укрепить как следует. Толщина в 3,6 м критерию «как следует», по всей видимости, соответствовала.

С южной стороны косу, на которой встал замок, омывают воды реки Муса. С северной — Мемеле. На западе они сливаются воедино, чтобы дать рождение третьей крупной реке Семигалии — Лиелупе. Соответственно, самый удобный подход к замку — с его восточной стороны. Поэтому и основной вход в замок был устроен с востока. В стене, выходившей к основанию косы.

Но то, что удобно защитникам, не должно быть так же удобно и неприятелю. Чтобы насолить ему, супостату, по максимуму — с восточной стороны к замку примыкал форбург. Предзамок, окруженный бревенчатым частоколом. Помимо этого, ворота защищались сухим рвом с перекинутым через него подъемным мостом. Который, в случае чего, подняли и — привет. Перебирайся через ров сам, как знаешь. Без разных там мостов и иной помощи со стороны защитников замка.

Ну, а как переберешься — радоваться ещё рано. Ворота — вот они. Только заперты. Изнутри. А снаружи… Слева-справа ворота зажаты двумя полукруглыми четырёхэтажными (!) башнями разных диаметров. Юго-восточной и, соответственно, северо-восточной.

Юго-восточная имела имя собственное — Кална саргс (Страж горы). И название своё оправдывала. Была самой высокой — почти 22 метра, и мощной среди всех башен замка. При диаметре 15,75 метров толщина её стен составляла 3,6 м. Северо-восточная башня была поменьше. Но тоже — четырёхэтажная. Плюс погреб, который подземным ходом соединялся с аналогичным помещением Стража горы. Соответственно, в случае необходимости личный состав гарнизона можно было легко перебросить из одной башни в другую.

Помимо учета особенностей окружающей местности, замок имел своеобразную, довольно оригинальную планировку. Только три башни из пяти были установлены по традиционной схеме — на углах крепостных стен. Помимо двух башен, защищающих ворота, угловой была и массивная, квадратная северо-западная башня, предназначенная как для обороны замка со стороны реки Мемеле, так и для поддержки фланкирующим огнём северо-восточной сестренки. Чтобы она смогла выполнить эту задачу, строители выдвинули её немного к северу, сделав, таким образом, западную стену замка немного длиннее, чем восточную. Потому и четырёхугольник получился у них неправильный.

Две оставшиеся башни замка были установлены посреди прясел. Небольшая квадратная — посредине южной стены. Тоже квадратная, но побольше и со скруглёнными углами — в центре западной. Между последней и северо-западной башней были небольшие, явно игравшие вспомогательную роль, ворота.

Вот так или примерно так выглядел Бауский замок, когда в 1451 году завершенный строительством объект был передан заказчику — Ливонскому ордену. Который принял его в эксплуатацию и стал использовать по назначению.

В первую очередь, как укрепление, защищающее южные границы ордена и контролирующее путь из Литвы в Ригу. Но не только. Помимо военно-стратегической функции, замок играл важную роль в качестве административного центра округа. Здесь размещалась резиденция фогта, главного орденского администратора, финансиста и судьи на вверенной ему территории.

С 1451-го по 1559-й год в Бауском замке жили фогты ордена. Почему до 1559-го? Дело в том, 17 января 1558-го года началась Ливонская война. И складывалась она для ордена не самым лучшим образом. Русские войска наносили рыцарям одно поражение за другим.

Чтобы хоть как-то спасти положение, 31 августа 1559 г. ливонский ландмейстер Готхард Кетлер подписал с литовским великим князем и польским королём Сигизмундом II специальное соглашение, по которому земли Ливонского ордена переходили «под клиентелу и протекцию» Великого княжества Литовского. Конечно, не просто так переходили. Для продолжения борьбы Ордена с Русью, в его распоряжение было обещано предоставить войско. А чтобы ливонский ландмейстер в случае чего от тех договорённостей не отказался, он взял на себя соответствующее обязательство: передать Великому литовскому княжеству несколько приграничных областей. И крепостей. Временно, конечно. В качестве залога.

Исполняя соглашение, в декабре этого же года последний Бауский фогт — Генрих фон Гален — передал замок наместнику великого князя литовского и короля польского. Правда, сам Генрих о том, что он — последний, даже не догадывался. Как и его главный начальник, он был убеждён, что вся эта бодяга — явление временное. И он вернётся. Обязательно вернётся под защиту стен Бауского замка!

Но… не судьба. 2 августа следующего, 1560 года, Генрих фон Гален будет убит в сражении при Эрмесе. Вместе с ним погибнут ещё 260 рыцарей. Последняя надежда Ливонии — ландмаршал Филипп фон Белль — попадёт в плен. А вместе с последней надеждой умрёт и сама Ливония. В 1561 году, после подписания Виленской унии, не станет Ливонского ордена.

На части его земель будет образовано герцогство Курляндское и Семигальское. Поскольку 28 ноября унию подписали те же самые лица, что заключали соглашение двумя годами ранее, то, наверное, нет ничего удивительного в том, что первым Курляндским и Семигальским герцогом стал последний ландмейстер Ливонского ордена — Готхард Кетлер.

В конце 1562 года Бауская крепость была передана в герцогскую собственность. На этом, собственно, и завершилась ливонская составляющая в истории замка…