Как мальчишка становится мужчиной? Часть 3. Подготовка к испытанию

Перейти к началу рассказа

Увидев, что желание изъявили почти все, он усмехнулся и, прищурив глаза, изменил вопрос.

 — Поднимите руки только те, у кого за всё время обучения по физподготовке всегда было «отлично».

«Лес рук» мгновенно поредел. Несмотря на то что бéгом, маршевыми бросками, плаванием и прочими видами физкультуры все занимались регулярно, оценку «отлично» имели далеко не все. У многих в четверти стояли зачётные «четвёрки», которые парней, в общем-то, устраивали.

 — Та-а-ак, — меж тем протянул Карташов. — А теперь только те, кто учится по всем предметам на круглые пятёрки.

Из кадетов-девятиклассников остались только двое — Ваня и ещё один мальчик, Женя Грошев, который был сиротой. Видимо, понимая, что надеяться в этой жизни придётся только на себя, Женя проводил часы, отведенные для личного времени, исключительно в компании книг. Он никогда не ходил на дискотеки, проводимые для кадетов по субботам. Вместо этого он оставался в корпусе с книжками и тетрадками, которые, казалось, сделались неизменными спутниками его жизни.

Правда, к Жене периодически приезжали какие-то родственники, даже забирали его к себе на каникулы. Но выходные дни мальчик предпочитал проводить в корпусе. На вопросы, которые ему сперва задавали, вроде тех, почему он не хочет ехать к родным, он упорно отмалчивался. В конце концов, от него отстали.

Увидев только двух оставшихся с поднятыми руками кадетов, Карташов спросил, с трудом скрывая удивление:

 — Это что же, выходит, так мало отличников? В былые годы, насколько я помню, число было побольше.

 — Разрешите обратиться? — поднял руку кадет Галичев, сидевший за второй партой.

 — Обращайтесь, — разрешил Карташов.

 — А что, — немного насмешливо спросил Галичев, — прыгать с парашютом разрешается только отличникам? Или парашют лично спрашивает у каждого, какие оценки у него в дневнике?

 — Поясняю, — нахмурив лоб, ответил Карташов. — Лично спрашивать здесь буду исключительно я. У самого-то, поди, успеваемость далеко не лучшая, зато амбиций, как я погляжу — вагон и маленькая тележка.

 — Ну, почему же? — Галичева оказалось не так-то легко сбить с толку. — Вагон пятёрок и маленькая тележка четвёрок.

 — Да неужели? — деланно удивившись, приподнял брови майор и посмотрел на сидевшего за столом учителя русского языка и литературы Суворкина.

Некоторые учителя в «кадетке» работали не на полную ставку, поэтому им разрешалось не носить военную форму в отличие от «кадровиков» — кадровых военных, которые также работали на учительских и воспитательских должностях.

Суворкин относился к тем, кто военной формы не носил. Но увидев взгляд майора Карташова и расценив его как вопрос, обращённый лично к нему, учитель русского языка встал, вытянулся в струнку и ответил по-военному чётко:

 — Так точно, товарищ майор, показатели у кадета Галичева всегда отличные. По крайней мере, по русскому языку, — добавил он. — Про остальные предметы сказать не могу.

 — По русскому языку, говорите? — переспросил в раздумье Карташов, постукивая пальцами по поверхности стола.

 — Да. Вернее, так точно! — поправился Суворкин, продолжая стоять перед майором по стойке «смирно».

 — Ладно, — неожиданно смилостивился Карташов и, поочерёдно указав пальцем на Ваню, затем на Женю Грошева и последним на Галичева, сказал: — Подойдёте после уроков ко мне в кабинет. И чтоб я вас не ждал! — закончил он, покидая класс.

— И сколько мы будем ещё приседать да отжиматься? — не переставая, ворчал Галичев. — Что мы — сюда за этим, что ли, пришли?

Ваня и Женя ничего не говорили, но видно, и им уже надоела такая «подготовка» к прыжкам с парашютом. Вместо того, чтобы заниматься более, как им казалось, нужными делами и тренировками, они уже третью неделю действительно не занимались ничем, кроме упражнений, которые постоянно выполняли на занятиях по физподготовке.

Азарт, который поначалу присутствовал в каждом из них, постепенно угас, потому что все эти упражнения были уже знакомы, а нового им пока ничего не предложили.

«Хоть бы про устройство парашютов что-нибудь рассказали, — думал Ваня, посматривая по сторонам. — Действительно, сколько эта морока будет ещё длиться?»

Словно подслушав его мысли, Женя Грошев, который слыл в «кадетке» непревзойдённым молчуном, выпрямился и, отпыхиваясь, сказал, словно ни к кому не обращаясь:

— Как надоело, а, пацаны? Может, мы зря сюда пришли?

— Кому надоело — того не держу! — зычный голос неизвестно откуда появившегося Карташова заставил вздрогнуть всех троих.

— Но товарищ майор, — начал было Галичев…

— Отставить! — гаркнул Карташов, на котором этот раз был надет комбинезон, а не повседневный китель. И вообще он казался сегодня преисполненным какого-то достоинства, наблюдать которое кадетам ещё не приходилось.

— За мной, — скомандовал он, — ша-а-а-гом марш!

И пошёл, не оглядываясь, со спортплощадки. Ребята поспешили за ним.

— Лебедев! — не оборачиваясь, обратился Карташов к Ване. — Что тебе вообще известно о парашютах?

— Ну, — не сразу ответил опешивший от такого вопроса Ваня, — с ними прыгают.

— Понятно, — всё так же, не оборачиваясь, продолжил Карташов. — «Прыгают», — передразнил он Ваню, — невелики же у тебя знания.

И, обернувшись к кадетам, добавил:

— Запомните на всю жизнь. Парашют — это устройство, которое служит не для прыжков, а для замедления процесса падения в пространстве! Надеюсь, я понятно изъясняюсь?

— Так точно! — первым ответил Галичев. — Товарищ майор, а мы на лётное поле идём?

— Ну и выскочка же ты, Галичев! — Карташов аж шаг замедлил. — Будешь задавать лишние вопросы, пойдёшь у меня сейчас обратно в корпус!

Галичев тут же демонстративно зажал ладонью рот, и дальше все четверо шли уже в полном молчании.

Они действительно пришли на лётное поле. Но ни самолётов, ни вертолётов там не было. Зато их встретила группа других кадетов, среди которых Ваня неожиданно увидел Артёма Сергеева.

— Вон вышка в конце поля, видите её? — донёсся до них голос инструктора Григорьева.

— Видим, — нестройно зашумели парни.

— К вышке бе-е-е-гóм! — скомандовал он. И Ваня, забыв про усталость, рванулся вслед за остальными к тренировочной вышке.

Так начался их второй этап по подготовке к прыжкам.

Никто не ожидал, что вблизи вышка окажется довольно большой — целых девяносто метров в высоту, хотя издали она казалась намного меньше.

Правда, в первый день кадеты поднялись на вышку на каких-то двадцать метров. Но уже с двадцати метров люди, стоящие внизу, показались Ване довольно маленькими.

— Что же будет, когда мы научимся покорять высоту полностью? — подумал Ваня.

А опытные инструкторы, которые взялись обучать «зелёных» кадетов, постепенно увеличивали высоту, на которую должны были взбираться все те, кто решил научиться прыгать с парашютом.

Продолжение следует…