Армянский дудук. О чём поёт душа абрикосового дерева?

Четыре десятилетия минуло, а мелодия дудука явственно пробудила в памяти давно прошедшие дни: Ереван, Севан, Арарат, предгорья Арагаца, старая абрикосовая роща, в которой раскинулось сельское кладбище, хачкары. Под ногами камни, камни и камни — эта вечная память армянской земли.

Когда дудук звучит, вернее сказать, что поёт душа абрикосового дерева. Она будоражит сердце, рождая удивительные истории.

…По тропе, ведущей в горы, медленно поднимается Гегам, старый варпет, резчик по камню. Накануне посвящения его единственного внука, Ашота, в мастера он идёт навестить своё абрикосовое дерево.

Когда-то, будучи ещё мальчишкой, он посадил высоко в горах абрикосовую косточку. Старики говорили, что так высоко абрикос не будет расти, а он верил: вырастет его Абрикос крепким деревом и будет давать сельчанам вкусные плоды.

Так и случилось. Вопреки всему косточка проросла. Крохотный сеянец трепетал на краю обрыва от малейшего дуновения ветерка, прижимался к скале, пытаясь вжаться в её тёплый бок, прогретый на солнце, и удержаться в скудном грунте. А гора, словно понимая, что малышу хочется жить, ночами отдавала ему своё тепло и просила ветер обходить стороной выступ, на котором росла абрикосовая кроха.

Ашот часто навещал своё деревце и, как мог, помогал ему. Первые годы жизни он укрывал его на зиму хворостом, а в знойные дни поил водой из целебного источника.

Через пять лет Абрикос зацвёл и подарил мальчику первые плоды. Таких вкусных абрикосов Гегам никогда не ел. Ещё через пять лет плодами Абрикоса угощалось всё селение.

Шли годы. Своими работами, хакчарами, Гегам прославился на всю Армению. А Абрикос взрослел вместе со своим другом. Варпет часто навещал его, делился сокровенными тайнами, советовался.

И сейчас, подойдя к старому дереву, варпет нежно прикоснулся к его шершавой от времени коре и сказал:

 — Абрикос, друг мой. Моя жизнь подходит к завершению. Ты всё знаешь: сын мой рано ушёл в мир иной, оставив мне наследника. Обучил я его семейному делу, завтра он представит на суд старых мастеров свой первый, сделанный самостоятельно, хачкар. Что и говорить, усердным он был учеником, и его хачкар заслуживает похвалы опытных мастеров. Но чувствую, не его это дело: руки у него умелые, а душа рвётся ввысь, следом за мелодиями, что плывут над горами, когда просыпается дух абрикосового дерева, дудук.

 — Знаю, знаю, друг мой, — отозвался Абрикос. — Последнее время твой внук зачастил ко мне. Сядет возле ног, достанет свой дудук и так играет, что мороз по коре пробегает. В такие мгновения ветер затихает, птицы умолкают, а безмолвные камни начинают вещать о жизни на Земле. Отпусти его, друг! Ашоту уготована другая судьба. Ты вкладываешь в камень душу, а он заставляет его оживать и петь-говорить.

 — Спасибо тебе. Ты прав. Сколько раз, бывая на кладбище хачкаров, замечал я: когда играет дудук, самые старые узоры начинают вновь проступать на камне и становится понятно, что хотел передать нам варпет, — сказал Гегам.

Слёзы застилали ему глаза. Старик поднялся и, с трудом переставляя ноги, направился в селение.

Как и ожидал Гегам, хачкар Ашота был признан лучшим из представленных на конкурс работ.

После посвящения в варпеты дед сказал:

 — А теперь, Ашот джан, пойдём в горы.

Долина дышала ароматами созревающих абрикосов и персиков. Вдалеке в розовеющих лучах пробудившегося солнца сверкали белоснежные вершины Арагаца. Утренняя прохлада бодрила. Ноги мужчин, старого и молодого, казалось, сами знали дорогу.

К полудню они подошли к Абрикосу. Дед посмотрел на внука, у которого глаза загорелись при виде давно усохшей ветки Абрикоса, свисающей над обрывом. Сколько она повидала на своём веку, сколько услышала от пролетавших ветров…

 — Она твоя, Ашот джан, — тихо промолвил Гегам. — Из неё получится волшебный дудук, — добавил старик, обнимая внука.

 — Твои дудуки, — продолжил своё напутствие дед, — будут говорящими душами абрикосовых деревьев. Они будут говорить с человеческими душами и оживлять память гор.

 — Папи джан, ты самый лучший на Земле! — воскликнул юноша.

С тех пор Ашот как на крыльях летал. Благословение любимого дела подарило ему небывалые силы и вдохновение. Через пять лет он изготовил дудук из старой ветки Абрикоса и первую свою мелодию сыграл здесь, в горах, сидя под старым деревом.

А дед стоял у подножия величественных гор и слушал, слушал… Его душа ликовала и пела.

А ещё через два года внук подарил ему правнука, славного мальчугана. Гегам бережно взял малыша на руки, подошёл к лежащему возле мастерской камню и тихо ударил киянкой по его замшелому боку. Чистый звон полился из глубин камня, наполняя воздух звуками гор.

Малыш затих. Дед взглянул в его глазки — они сверкали. В следующее мгновение ребёнок издал радостный возглас и потянулся к камню.

 — Будет создавать хачкары! — уверенно сказал старый мастер.