Их сблизили общие друзья, среди которых были художники, музыканты и представители семьи Чеховых. Левитан часто бывал у писателя, а затем стал почти своим человеком в Мелихове и других местах, где отдыхала семья Чеховых.
Со стороны они казались людьми очень разными. Но именно эти различия делали их общение интересным. Тем не менее они неизбежно становились предметом разговоров.
Чехов хорошо знал всех участников этой драмы и наблюдал происходящее практически изнутри. Он написал повесть, в которой узнали реальных людей. И совпадений оказалось слишком много. Современники почти сразу решили, что Кувшинникова стала прообразом Ольги Ивановны, а в художнике Рябовском многие без труда увидели Левитана.
Для самого живописца это оказалось тяжёлым ударом. Нетрудно представить его чувства. Для художника дело было вовсе не в том, что писатель использовал жизненные наблюдения. Этим занимались все крупные авторы. Проблема заключалась в другом: многие читатели решили, что перед ними не художественное произведение, а почти документальный рассказ о хорошо известных людях. И. Левитан был убеждён, что знакомые без труда узнают его в этом образе.
После выхода повести отношения между Чеховым и Левитаном практически прекратились. Художник не скрывал своей обиды и некоторое время избегал встреч с писателем.
Сам Чехов не считал, что совершил что-то недопустимое. Для него писатель всегда перерабатывает увиденное. Жизнь лишь даёт материал, но в литературе он неизбежно меняется. Чехов никогда не любил прямых объяснений и оправданий, поэтому не стал публично доказывать, что Рябовский — собирательный образ, а не портрет конкретного человека.
И всё же происходящее его огорчало. Он дорожил этой дружбой и прекрасно понимал, насколько болезненно Левитан воспринимает случившееся.
Постепенно напряжение стало ослабевать. Чехов и Левитан снова начали встречаться, переписываться, бывать друг у друга. Полностью забыть старую обиду, вероятно, так и не удалось. Но взаимное уважение оказалось сильнее. Особенно трогательно выглядят последние годы их общения. Чехов пережил Левитана менее чем на четыре года.
Был ли
Сам Чехов не раз говорил, что художник — не судья и не прокурор. Его задача — показывать жизнь такой, какой он её видит. Но жизнь часто оказывается неудобной для тех, кто неожиданно узнаёт себя на страницах книги. И для
Эта история не только рассказывает о ссоре двух выдающихся людей. Она заставляет задуматься о цене художественной свободы. Где заканчивается право писателя превращать жизнь в литературу? Должен ли художник думать о чувствах тех, кто может узнать себя в его героях? Однозначного ответа нет и сегодня.
Сами не знали, Леонид, пока в Елабуге не побывали. Простите, отвечаю поздно.