Культура

Грядущий кинематографический уик-энд в России столь же скромен по количеству дебютантов, как и предыдущий. Зато кассовый потенциал предстоящих выходных уже сейчас исчисляется миллионами рублей, ибо в среду, 18 мая, на экраны российских кинотеатров вышла долгожданная четвертая часть приключенческой саги «Пираты Карибского моря: На странных берегах». Слабую конкуренцию ей составит отечественная стебная комедия «Суперменеджер, или Мотыга судьбы»,

Хотите всего на несколько минут перенестись в весенний сад? Представьте его, утренний, солнечный! Вдохните свежего воздуха и пройдите по его дорожкам. Видите, вон там, на клумбе распустились тюльпаны — желтые, красные, и даже несколько белых. А завтра рядом зацветут пионы, их еще нераскрытые бутоны с прозрачными каплями уже источают слабый сладкий аромат.

Есть такой бородатый анекдот:

В Норвегии, как и в Греции, есть все. И в основе этого всего лежит нефть. У нас тоже есть нефть. На этом сходство Норвегии и России заканчивается…

Признаюсь сразу. Никогда не был поклонником творчества EUROPE, да и сам стиль глэм-металла не особо тревожит струны моей души. А вот песню «The Final Countdown», как и миллионы моих соотечественников, очень люблю.

Любой культурный фактор нужно рассматривать в рамках породившей его системы. Вырванный из социально-исторического контекста отдельный фактор легко понять ошибочно. О даосизме нельзя говорить вне социокультурного контекста, в котором он возник. Контекстом этим является конфуцианство, без которого, возможно, не было бы и даосизма.

Словосочетание «умный комикс» коробит разум. С трудом верится, что цветные картинки с подписями объемом несколько листов могут нести какую-либо полезную информацию, подобно тому, как заяц по определению не может быть храбрым, а лента режиссера Уве Болла — хорошей. Общественное мнение таково, что комиксы (модно именуемые графическими романами) — легкое, низкопробное чтиво, ориентированное на младший дошкольный возраст и мужских особей, прочно

Жил да был Роберт Льюис Стивенсон. Писал статьи и рассказы, читал классиков и современников, мечтал написать роман. Большой. Толстый. Исторический. Ну вот в точности как Вальтер Скотт. И вдруг в один день вместо толстого исторического романа написал легкую и совсем не историческую повесть. «Остров сокровищ». С авантюрно-детективным сюжетом. И стал знаменит.

Предстоящий кинематографический уик-энд обещает быть весьма скудным. Никаких громогласных, разрекламированных кинопремьер, да и по количеству данная неделя — одна из самых скромных. Среди пяти дебютантов — провальная пародийная лента «Храбрые перцем», австралийская романтическая лента «Я тоже тебя люблю», южнокорейский эротический триллер «Служанка», российская мелодрама «Тридцать седьмой роман» и испанская драма «Всё, что ты хочешь». А

Короткой была жизнь людей в XVIII и XIX веках. Не всех, но многих. Жизнь Джейн Остин была именно такой — не длинной. Вместилась в 41 год.

Географическое положение Японии делает ее конечным пунктом, «накопителем» культурных импульсов материкового Востока. Культурные явления, идущие из Индии, Китая, Кореи, достигая Японии, утрачивают экспансивность и начинают совершенствоваться, обретая завершенность. Япония склонна не столько продуцировать новое, сколько бережно культивировать и рафинировать уже существующее. Это относится даже к таким феноменам национальной культуры, как чайная

«Этнические православные? Вы хотите сказать, что христианская вера может быть признаком национальности?! Разве вы не понимаете, что это нелепость?!», — и православный священник, приехавший на Пасху в Россию из далекой Канады, откровенно рассмеялся. Пришлось объяснять ему, что, действительно, православные в России так вовсе не считают, что они воспринимают свое православие как дар Божий и даже не помышляют о том, чтобы отличать «эллина от

«В начале было Слово… В Нем была жизнь, и жизнь была свет…» (Евангелие от Иоанна, гл. 1, 1−4)

История создания «Зеленого шершня» уходит своими корнями вглубь веков. Ну, не веков, а прошлого века, ибо впервые эти герои появились в радиоэфире и на страницах комиксов в тридцатых годах двадцатого столетия, в период, когда Америка отчаянно нуждалась в позитивных эмоциях на фоне бушующего в стране кризиса, известного под названием Великая депрессия. Между прочим, Зеленый шершень значительно опередил других, аналогичных героев: капитана

Другие тайны «Трех Толстяков» Из воспоминаний Ф. Гоппа: «Многое из того, что читает писатель, навсегда западает в его память. Более того — потом отражается в его творчестве, конечно, трансформируясь. Это ни в коей мере не является плагиатом, а каким-то своим особенным трансформированием темы. Она волновала автора прочитанной книги, потом взволновала писателя, который прочел эту книгу. Рано или поздно он, трансформировав тему,

Наше послевоенное поколение, родившееся сразу после Великой Отечественной, война тоже опалила, хотя уже не буквально. Голодным в детстве я себя не помню, но одёжки и сладостей в достатке тоже память не сохранила. Зато зубы без конфет уцелели до сих пор, и то

Память о войне. Она оживает в нас 9 мая, в день празднования Великой Победы и одновременно скорби о многих погибших в те страшные четыре года. Мы пытаемся найти, узнать еще сохранившиеся семейные истории о наших родных, прошедших тяжелые испытания, погибших или пропавших без вести. «Нет в России семьи такой, где б не памятен был свой

Юрий Карлович Олеша оставил нам довольно скромное творческое наследие — по сути, всего два значимых художественных произведения. Но их вполне хватило, чтобы накрепко застолбить себе место в русской литературе. Уже первый роман «Зависть» покрыл его имя громкой славой и принес внушительные гонорары. Н. Берберова вспоминала, как, в конце 1920-х годов, в одной редакции обсуждали роман В. Набокова «Защита Лужина», и кто-то из литераторов произнес: