​Первомайское путешествие. Часть 2. В чем измеряется радость?

На этот раз они стояли на многолюдной улице. Но это был не их спокойный городок. Это была Москва. Красная площадь. 1945 год.

Людской поток понес их куда-то вперед.

— Мама! — раздался звонкий голосок, и мимо них, ловко лавируя в толпе, пробежала девочка лет семи в школьном платьице и белом фартуке, с огромным бантом. Это была мама Веры Викторовны — маленькая Лида, дочь Матвея и Надежды.

— Лидочка, ты где была? Мы тебя потеряли! Папа велел держаться вместе! — строго произнесла Надежда, а потом присела на корточки и обняла свою любимую дочь.

Девочка буквально светилась от невероятного счастья.

— Мама, пойдём скорее к папе. Он нас там ждет, — Лида потянула мать за руку вперед. — Пошли, а то всё пропустим.

Вера Викторовна с внуками последовали за ними. Вскоре они вышли на площадь, которая тогда называлась не Манежной, а площадью Революции. Но самое удивительное ожидало их впереди. Толпа людей радовалась. В воздухе уже витал запах великой Победы. Все ждали официального объявления о капитуляции гитлеровской Германии. Военные в гимнастерках, с орденами на груди и молодые женщины в скромных платьях пели и плясали под гармошку.

Шёл 1945 год. До парада Победы на Красной площади оставалось совсем немного времени. Веру Викторовну с внуками подхватил и понес людской поток. Рядом с ними оказался высокий, статный мужчина с уставшими, но невероятно счастливыми глазами, с нашивками на кителе. Он нёс маленькую Лидочку на плечах, чтобы та лучше видела. Это был Матвей, сын Ивана, недавно вернувшийся с войны.

— Смотри, дочка, смотри и запоминай! — кричал он, перекрывая гул толпы и духовой оркестр. — Это наш праздник! Советские солдаты за этот праздник своими жизнями заплатили!

По брусчатке шла бесконечная колонна людей. В руках у людей были портреты тех, кто не вернулся с той кровавой войны. Самодельные плакаты с лицами улыбающихся молодых парней и девушек. Это был марш памяти.

— Мир! — скандировала толпа. — Мир! Труд! Май!

— Май, май… — пронеслось над площадью.

— А почему именно «май»? — спросил Максим, который остановился, прижавшись к стене дома, оглушенный лавиной чувств.

— А ты как думаешь, почему? — ответила ему Вера Викторовна. — Потому что в мае мы победили. Потому что май — это жизнь. Это зеленая трава, это новые листья на деревьях, это солнце после долгой зимы, это возрождение жизни. Целых четыре года была зима (кровопролитная война, стало быть). А теперь — май (возрождение жизни). Понял?

Максим понял. Он раньше никогда не задумывался о смысле лозунга «Мир! Труд! Май!». И теперь вдруг увидел в нём не пустые слова, а настоящую формулу выживания. Сначала мир (выстраданный и завоеванный), потом труд (восстановление и жизнь), и всё это в мае (символ надежды и возрождения).

Маленькая Лидочка махала флажком и звонко кричала «Ура!». А её мать, Надежда, та самая молодая женщина с маёвки, держала в руках портрет своего отца, погибшего в Гражданскую войну, и плакала от счастья и горя одновременно.

— Папа, смотри, как мы живем! — шептала она. — Мы вновь победили!

Налетевший вихрь времени закружил наших путешественников, и площадь с ликующими людьми растаяла в мареве счастливых слез.

…Вера Викторовна снова сильно-сильно зажмурилась и потом открыла глаза. На этот раз она с внуками очутилась в 1978 году в СССР, в самом сердце советского Первомая на параде трудящихся. Широкий проспект был украшен красными флагами, транспарантами «Слава КПСС» и разноцветными надувными шарами. Повсюду играла музыка. Ровные и организованные колонны демонстрантов двигались по городу.

— Ого, — выдохнула Анфиса. — Прямо как в кино про то время.

Их тут же подхватила одна из колонн. Это были рабочие какого-то завода. В руках у них были бумажные цветы, флажки и портреты Генерального секретаря и членов Политбюро.

— Возьмите цветок! — молодая девушка сунула Анфисе в руку искусственный цветок. — И стройтесь, стройтесь в ряд!

— Но мы не с вами! — попытался возразить Максим.

— Сегодня все мы вместе, товарищи! — весело крикнул ему усатый мужчина из колонны. — Мы все — одна большая семья!

Они шли в колонне, окруженные счастливыми, нарядными людьми. Для этих людей это был не просто выходной. Это был ритуал единения. Они гордились своими заводами и фабриками, своим трудом, своими успехами, своей страной.

— Первое мая — праздник весны и труда! — говорила в рупор молодая женщина с отличной дикцией. — День международной солидарности трудящихся!

Вера Викторовна шла и улыбалась. Она узнала ту атмосферу. Свой первый Первомай она помнила именно таким — в колонне, с шарами, с чувством огромной общности всех людей. Люди несли портреты Ленина, Брежнева, космонавтов, передовиков производства.

Вдруг она снова увидела своих родных. Матвей, уже пожилой, но бодрый мужчина, нёс на плечах маленькую девочку. Эту девочку Вера Викторовна узнала сразу, потому что… это была она сама — маленькая Верочка. А рядом с ним шли Лидия и Виктор, её родители. Они работали инженерами на том самом заводе, где когда-то трудился дед Иван.

— Смотрите! — крикнула маленькая Верочка, показывая пальцем в небо. — Самолеты летят!

Над колоннами с гулом пролетели самолеты, оставляя за собой праздничные шлейфы.

— Это в честь праздника, дочка, — улыбнулась Лидия. — В честь мира и труда.

Для неё, выросшей на рассказах матери о маёвках и прошедшей войну ребенком, этот парад был не просто зрелищем. Это было зримое воплощение того, за что боролся её дед. Мирная, сытая жизнь, возможность учиться, работать, растить детей. И праздник, который объединяет всех.

— А вам не скучно? — спросила Анфиса у девушки в ярком платье, идущей рядом.

— Скучно? Что ты! — удивилась та. — Это же здорово! После демонстрации мы с ребятами в парк пойдем, на танцы. А завтра на дачу, картошку сажать. Первомай — это всегда начало новой жизни!

Максим смотрел на эту монолитную, мощную силу. Он видел в этом не просто идеологию, а искреннюю веру и радость простых трудящихся людей. Людей, которые победили в войне, восстановили страну, запустили человека в космос. Для них Первомай был наградой. И в этой колонне не было ни одного грамма фальши.