«Путь на Голгофу» (или «Несение Креста») Питера Брейгеля Старшего — картина, которая была написана им в поздний период, в 1564 году, за пять лет до смерти. Но ее относят к расцвету творчества мастера — времени, когда были написаны его основные картины.
Один из самых известных нидерландских художников эпохи Северного Возрождения, Питер Брейгель был достаточно популярен еще при жизни. Он имел много заказов, а его творчество вызывало почти мистическое удивление современников, и можно сказать, что таким оно остается и сейчас.
Сюжет картины — путь Христа на место распятия — был традиционен для живописи предшествующей эпохи Средневековья, но для своего времени картина была новаторской. Этого художник достигает за счет нескольких приемов.
Прежде всего, дело в эмоциональном контрасте, в плотности абсолютно разных, часто противоположных друг другу эмоций, изображенных на картине. При первом взгляде мы не сразу понимаем, что это именно путь Христа на Голгофу. Мы видим лишь скопление людей, участвующих в каком-то, чуть ли не праздничном, шествии. Тем не менее общее движение создается хоть и разнонаправленными, но едиными общими усилиями — это движение не только к месту казни, как к смысловому центру картины, но и движение к концу мира.
Мы не сразу видим и собственно Иисуса Христа — хотя Его фигура находится в геометрическом центре картины, но она отнюдь не является ее смысловым центром. И эта сцена оживляется и становится нам интересной за счет других персонажей, действия которых предстоит разгадать.
Тем не менее смысловых доминант в картине несколько. Хотя значение их не положительное, а скорее сугубо отрицательное. Прежде всего — возвышающаяся на скале Мельница. Она является как бы символом окружающего безумного мира и одновременно символом работы, смены времен года, цикличности жизни. Советский искусствовед
Основная масса людей движется от левого края картины в правый верхний угол, к месту казни, которое уже оцеплено кругом зевак, пришедших поглазеть на происходящее. Общее движение описывает условную дугу, что закольцовывается с кругом лобного места и с расположенным у правого края картины другим орудием казни — колесом для колесования. Шествием управляют фигуры стражников, которые выделяются своей красной одеждой, характерной для служителей порядка того времени. Некоторые стражники при этом смотрят прямо на зрителя.
Многих людей происходящее как бы застает врасплох, некоторые при этом продолжают заниматься своими делами. В каждой фигуре или группе можно сразу понять уклад семьи или то, что представляет из себя тот или иной человек, в чем выражается его отношение к происходящему.
Совсем по-другому решает художник окружающий пейзаж. Нельзя не сказать еще об одной детали. Прямо у подножия скалы находится домик, окруженный мирным пейзажем, рядом с которым уже стоит распятие. Здесь еще раз подчеркивается мысль, что благочестивая жизнь возможна даже у самого подножия царства зла, все зависит от того, как человек смотрит на ситуацию.
В левой части картины художник помещает город, находящийся за крепостною стеной. Здесь есть противопоставление спокойного мира, в данном случае родной художнику Фландрии, и безумия мира окружающего. Некоторые строения, как и на других его картинах (например, «Великая Вавилонская башня»), символизируют хорошо известный художнику Антверпен.
Постройка круглого храма может также служить напоминанием о Иерусалимском храме, о котором Брейгель мог знать лишь по рассказам. Впрочем, несмотря на то, что нам сложно ждать от него фотографической точности, ясно, что в основном здесь в отдельных постройках запечатлена любовь к родным местам, которая вневременна.
Несмотря на все многообразие подмеченных художником образов и зашифрованных в них смыслов, в картине выделяются несколько основных смысловых групп, трактовка которых предполагает отсылки к Священному Писанию. В те времена знание этих текстов и, в частности, основных образов из Откровения Иоанна Богослова составляло основную, чуть ли не повседневную, часть жизни. Поэтому в картине зашифрованы многие стихи не только из Евангелия, но и из Откровения. Зритель должен сам увидеть многочисленные аллюзии на библейский текст.
На картине двоих разбойников везут в повозке к месту казни. Хотя их движение тоже теряется в суете последних приготовлений, но мы можем видеть изможденную фигуру благоразумного разбойника, поднявшего голову к небесам, который через некоторое время должен будет раскаяться на кресте.
Интересно решена сцена с Симоном Киринеянином, которого стража принуждает нести крест Спасителя: его жена, судя по всему, сварливая женщина, которая держит в руках четки, вступает в бой со стражниками и не хочет отдавать им мужа. Остается вопрос, добро ли хочет совершить эта, по-видимому, набожная женщина?..
Отдельным и крайне важным смысловым центром является группа вокруг Девы Марии в правой нижней части картины. Художник нарисовал их в другой, нарочито архаизированной манере, свойственной художникам раннего Северного Возрождения Рогиру ван дер Вейдену или Роберу Кампену.
Богоматерь, как и соответствует канонам, не видит происходящего и погружена в себя. Окружающие ее Святые Жены тоже скорбят о происшедшем, однако скорбь здесь выражена по-разному: в частности, контраст составляет излишество пышной и дорогой на вид ткани Плащаницы в руках у одной из Святых Жен и относительно небольшой белый плат у другой. При этом они одеты богато и их положение отличается положения остальных «простецких» людей на картине. Есть мнение, что здесь художник как бы нарисовал «картину в картине», и таким образом эта группа вместе с Марией уже находится перед Распятием. Это создает дополнительную трактовку, что за происходящим наблюдает Сам Господь.
Рядом, в правом нижнем углу находится конский череп — аллюзия на текст из Откровения:
«…и потекла кровь из точила даже до узд конских, на тысячу шестьсот стадий» (Откр. 14:20).
В пейзаж Питер Брейгель помещает несколько птиц, которые составляют контраст с происходящим. Это также отсылка к нескольким местам из Библии, в частности:
«…сделался жилищем бесов и пристанищем всякому нечистому духу, пристанищем всякой нечистой и отвратительной птице…» (Откр. 18:2).
У столба для колесования мы видим еще одну группу людей, которые, в отличие от всех остальных, видят происходящее — они смотрят в ту сторону, где должен был быть смысловой центр картины, в сторону Христа и разбойников. И на лицах их выражено понимание и сочувствие.
В рыжебородом мужчине в светло-розовой шапочке и светлой одежде, по мнению большинства исследователей, художник изобразил себя. Люди, которые видят и понимают происходящее — это так называемое «малое стадо», посвященные и избранные, которых Господь ободрял в 12-й главе Евангелия от Луки в том, что Отец благоволил дать им Царствие Небесное.
Это противопоставление очень важно, так как весь основной смысл этой картины в том, что толпа не видит сути происходящего, и законы, которые ею управляют, не истинны. По слову Христа, «видя не видят, и слыша не слышат, и не разумеют» (Матф. 13:13).
Изобразив в этой картине обычных, современных ему людей со всеми их простыми манерами и непритязательностью, художник, тем не менее, охватил целый пласт развития человечества. Его способность увидеть великое в малом и подметить самую суть человеческого существования стала его отличительной чертой не только здесь, но и во многих других работах.
Важно то, что выражено это без негативного оттенка. Художник здесь становится просто наблюдателем. Разительный контраст между суетными действиями и высотой истины выражен не через красоту, а через показ слабостей людей и даже их пороков, но и в этом видно милосердие Божие. Художник как бы объясняет нам, что есть Бог и божество и что в окружающем мире они поменялись местами.
Несмотря на то что Питер Брейгель столь же выдающийся художник, как и вдохновлявший его Иероним Босх, однако от великого мастера он взял только беспристрастность и техническое совершенство в обличении людских пороков. Но Брейгель гораздо более мирской художник, его герои — простой люд, бедные фламандцы и окружающие их условия жизни. Но претворение лучших традиций мастеров прошлого и морально-нравственных ценностей сделало его язык по-своему универсальным.
Подводя итог, можно сказать, что пока будет сохраняться мастерство, всегда будет место для выражения разнообразия как форм окружающей жизни, так и мыслительного и эмоционального отклика на них. И хотя в картинах Питера Брейгеля многообразие символизирует потерянность человечества, в них как нельзя лучше выражен основной закон жизни: искренность основных жизненных моментов возникает не там, где действуют общепризнанные общие центры притяжения, а в простоте, проявляющейся у самых неприметных участников движения.
Это подтверждает евангельскую истину, что великое сокрыто в малом и последние делаются первыми, и первые последними. Это же неизменно делает человечество главным героем и главной идеей тайну его существования на земле. И если есть на земле люди, которых волнует содержание этой картины, миссию мастера можно считать выполненной.
Спасибо за полезную и информативную статью!