Пернатые экологи. Часть 1. Кто спасёт реку?

Внешность Руди была предметом отдельной гордости. Шестнадцать сантиметров (с хвостом!) чистой элегантности! Верх — будто выкроенный из кусочка тропического неба и ярко-синих волн, а низ — словно заряженный рыжим солнцем жилет. Две кораллово-красных лапки и такой же величественный клюв, похожий на копье инопланетного воина.

Белые щеки придавали ему вид серьезного ученого, который вот-вот произнесет нечто умопомрачительное. Хотя на самом деле чаще всего он произносил:

— Где же эта рыба?

Жизнь Руди состояла из строгого распорядка: проснуться, вылезти из норки, уставиться на воду, поймать завтрак, съесть его, уставиться на воду, поймать обед… и так далее. Он был искусным рыболовом, но, как и всякий молодой специалист, страдал от избытка теории и недостатка житейской мудрости.

Его отец, старый зимородок, часто ворчал на него, устроившись на любимой иве:

— Ты слишком много мелькаешь, сынок! Прямолинейный полет — это хорошо, но предсказуемо. А ещё ты ныряешь с таким шумом, будто в воду сбрасывают булыжник, а не царь-рыболов ныряет!

— Папа, я сама скорость и точность! — парировал Руди, гордо встряхивая перьями, которые на солнце вспыхивали всеми своими яркими оттенками. Руди всегда любил этим козырять.

— Точность — это когда у тебя в клюве оказывается рыба, а не тина, — философски отмечал отец, глотая очередного малька. — И запомни: чистая вода — это наше всё. А мутная вода — это пустой живот и испорченное настроение.

Но однажды утром случилось нечто ужасное. Руди, заняв свой наблюдательный пост на коряге, приготовился к утренней охоте. Он замер, превратившись в яркую, но невероятно терпеливую статую. Вот в глубине мелькнуло серебро. Мышцы напряглись. Молниеносный взлет, зависание в воздухе на трепещущих крыльях — момент совершенного равновесия между гравитацией и желанием, — и вот он уже стрелой летит вниз, сложив крылья, словно сине-зеленый снаряд. Плюх!

Вместо ожидаемой прохлады и сопротивления добычи клюв, а за ним и вся голова Руди погрузились во что-то вязкое, маслянистое и дурно пахнущее. Он вынырнул, отчаянно тряся головой. Из клюва свисала не аппетитная рыбка, а клочья какой-то тины и обрывки полиэтилена.

— Кха-кха-пфу! — отплевывался он.

Вода вокруг его коряги покрылась радужной пленкой. Везде плавали целлофановые мешки, какие-то обертки и пластмассовые бутылки. Рыбы не было видно вообще.

На берегу, чуть повыше обрыва, появились странные двуногие существа. Они громко кричали, что-то бросали в воду и оставили после себя кучу ярких пакетов, которые ветер тут же принялся раскидывать во все стороны.

Паника охватила всё птичье царство. Стрижи носились в воздухе с тревожными криками, утки беспорядочно крякали и плыли к противоположному берегу. Даже важная серая цапля, обычно невозмутимая, сорвалась с места и улетела, сухо прокричав что-то очень неприличное о двуногих существах.

Старый зимородок подлетел к сыну. Его вид был очень мрачным.

— Видел, сынок? Это люди. Они пришли, намусорили и ушли. Теперь тут нельзя ни охотиться, ни жить. Погибнет наша река.

— А как же мы? — в ужасе спросил Руди, глядя на свою любимую норку.

Он вырыл её с таким трудом. Норка находилась рядом с водой и была очень удобной. В её гнездовой камере лежал толстый слой рыбных чешуек и косточек, которые постепенно скапливались здесь. Тут должен был появиться его выводок!

— Куда деваются все зимородки, когда река погибает? Конечно же, улетают искать новую реку, — горько сказал отец. — Мы с матерью улетаем завтра на рассвете. В сторону юга. Там, говорят, есть тихая заводь за лесом.

Руди остался один. Сама мысль о том, что нужно лететь неизвестно куда в поисках чистой воды, его не прельщала. Он был домосед. А ещё он был влюблен. В очаровательную птичку-зимородка по имени Рози, которая жила в норке немного ниже его. Он только-только собрался с духом, чтобы предложить ей объединить их норки в одну, просторную, с видом на красивую реку!

Он помчался искать Рози. Та сидела на ветке ивы и с грустью смотрела на грязную воду.

— Всё пропало, Руди, — сказала она, и её рыжее брюшко, обычно такое яркое, казалось потускневшим. — Папа говорит, что нам нужно улетать. Сейчас. Но я… Я не хочу бросать свой дом. Я хочу остаться жить здесь.

— И я не хочу улетать! — горячо воскликнул Руди. В пылу чувств он распушил перья, стараясь казаться больше и солиднее. — Мы должны всё исправить!

— Исправить что? Человеческую грязь? Но как? — Рози посмотрела на него с недоверием. — Ты же видел то, что сделали люди! Они всё испортили! Эта грязь… она огромная! А мы… мы всего лишь маленькие птички зимородки. Размером с воробья.

— Но мы — зимородки! — заявил Руди, не вполне понимая пока, что именно это означает, но уже чувствуя, что это звучит гордо. — Мы не просто птички. Мы… землеродки! Да-да! Наше настоящее имя — землеродки, а не зимородки! Потому что мы роем землю и создаем дома в норках! И мы не можем просто так сдаться!

Рози удивилась. Она впервые узнала об этом. «Зимородок» — звучит красиво, но «землеродок» — звучит фундаментально и основательно.

— И что же предлагает сделать землеродок? — спросила Рози. В её глазах мелькнула искорка надежды.

Руди задумался. Его мозг начал работать с невиданной скоростью. Он вспомнил, как однажды видел, что человек в лодке вылавливал из воды старую покрышку багром. Потом он вспомнил, как вороны таскали блестящие предметы в свои гнезда. И ещё вспомнил силу своего клюва, способного не только ловить рыбу, но и копать твердый грунт.

— Мы создадим своё сообщество, — торжественно провозгласил он. — Сообщество чистой реки. Мы поднимем всех!

Продолжение следует…