Какой остров дельты Невы в Санкт-Петербурге — самый большой?

«Васильевский остров — самый большой остров дельты Невы, между Большой Невой и Малой Невой».
(«Санкт-Петербург. Петроград. Ленинград: Энциклопедический справочник», 1992 г.)

Открываем другой справочник. «Название: Почему так названы? О происхождении названий улиц, площадей, островов, рек и мостов Санкт-Петербурга» (при всем уважении к авторам справочника, трехкратное повторение в заголовке слова «название» — это все-таки перебор):

«Васильевский остров — самый большой из островов Невской дельты. Его площадь более 1000 гектаров. Он омывается водами Большой и Малой Невы, реки Смоленки и с запада — Финским заливом».

Так ли это на самом деле и действительно ли Васильевский является самым большим островом Санкт-Петербурга?

• Это совершенно не так, и в настоящее время крупнейшим по размеру считается не Васильевский, а другой питерский остров, имеющий скромное, бесхитростное и, по сути, ничего не говорящее название — Безымянный.

Территория Безымянного отделена от окружающего мира Невой, рекой Монастыркой, Обводным каналом, реками Екатерингофкой и Фонтанкой, а его общая площадь составляет 16,3 км² (площадь Васильевского острова — всего-навсего 13,9 км²).

Называть Безымянный искусственным было бы преувеличением, однако элемент человеческого вмешательства в процесс его образования присутствует, поскольку южной границей острова является Обводный канал — водная артерия, по определению являющаяся рукотворной.

«Это самый большой из петербургских островов, однако, как это ни удивительно, он так и не получил настоящего имени. Остров образовался в начале XIX века после прокладки Обводного канала, и тогда же его стали называть Безымянным». Ранее так именовался остров, составлявший современные Казанский, Коломенский, Покровский и Спасский острова. В 1960-е годы после того, как был засыпан Подзорный канал, к Безымянному присоединили Подзорный (Лоцманский) остров, находившийся между Фонтанкой и Екатерингофкой".
(Петербург в названиях улиц. Происхождение названий улиц и проспектов, рек и каналов, мостов и островов. Владимирович А. Г., Ерофеев А. Д. (2009г.).

Можно задаться вопросом, почему же тогда Васильевский остров известен практически всем, в то время как Безымянный — очень и очень немногим? Замечу с горечью, что сам я узнал о существовании в Петербурге такого острова лишь в процессе работы над статьей.

Обратимся еще раз к самому понятию «остров». Из любого учебника мы узнаем, что остров — это участок суши в океане, море, озере или на реке, окружённый со всех сторон водой; от материка он отличается относительно небольшими размерами. Можно дополнить, что существуют естественно образовавшиеся острова и острова искусственные, созданные человеком для хозяйственных нужд, защиты побережья и т. д.

В еще более солидном, чем школьный учебник, документе — «Конвенции Организации Объединенных Наций по морскому праву (UNCLOS)» — содержится такая формулировка понятия «остров»:

Остров представляет собой естественно образованное пространство суши, окруженное водой, которое находится выше уровня воды при приливе.

Как видим, это многомудрое определение содержит два новых момента: во-первых, речь идет об «естественно образованном» пространстве суши, а во-вторых, констатируется, что такое пространство должно находиться «выше уровня воды при приливе». Сразу же возникает вопрос: всегда или только большую часть времени, целиком или частично?.

Спрашивается, как же тогда быть с искусственно созданными посреди водной глади территориями — являются ли они островами или какими-то иными образованиями — например, платформами или сооружениями?

Не будем торопиться — Конвенция содержит множество статей, включая и те, в которых говорится об островах искусственных. Прибрежные государства имеют право создавать их, но лишь в пределах своей исключительной экономической зоны (что бы это понятие ни значило). При этом, согласно Конвенции, такие острова, установки и сооружения не обладают статусом островов (грустно и печально!), не имеют своего территориального моря (а жаль!), а их создание никоим образом не влияет на такие вопросы, как определение границ уже упомянутой экономической зоны или континентального шельфа.

Что же, это логично: легко предположить, что в противном случае каждое прибрежное государство (как, впрочем, и вообще любое, даже не имеющее выхода к морю) может при известной доле нахальства понастроить в море-окияне всевозможных сооружений «а-ля остров», а потом де-факто претендовать на всякого рода преференции, являющиеся следствием их морского и островного статуса.

С понятием острова все более-менее просто (ну, относительно), но в случае реального его использования начинают возникать проблемы. Хотя, стоит заметить, ситуаций подобного рода существует не так уж и много, и они, как правило, не привлекают внимания широкой общественности.

Для иллюстрации приведем один пример. На границе США и Канады расположено популярное туристическое место — так называемый «Архипелаг тысячи островов». На самом деле островов в этом архипелаге гораздо больше тысячи (иногда даже приводится их точное число — 1864); размер самого крупного достигает 100 км², самые же мелкие островки мало чем отличаются от скал или выступов на водной глади.

По каким-то не вполне ясным причинам — то ли в целях инвентаризации островного фонда, то ли для уточнения статуса отдельных участков — местные власти задались вопросом о том, что является островом, а что им не является.

В итоге было принято такое решение: для того чтобы участок суши мог считаться одним из «Тысячи островов», он должен иметь площадь не менее одного квадратного фута (0,093 м²) над уровнем воды в любое время года и на нем должно расти не менее двух живых деревьев.

Таким образом, наряду с традиционными признаками острова было атрибутировано и два новых: размер (заметим, самый минимальный) и уровень озеленения. Что называется, практика жизни вносит коррективы в теорию.

В одной из публикаций я недавно почерпнул следующую информацию: согласно международным стандартам Оценки экосистем на пороге тысячелетия (оказывается, существуют такие международные проекты и стандарты), острова должны быть удалены от материка не менее чем на 2 км (еще один критерий — удаленность от материка, суши). Очевидно, что эта оценка относится главным образом к морским или озерным островам, поскольку рек с руслом шириной более 4 км на земном шаре не слишком-то и много.

Таким образом, какие-либо конкретные параметры «островного статуса» территории устанавливаются обычно в случае, если это диктуется практической необходимостью. Оценка же того, какая из частей Невской дельты является или не является островом, представляется вещью скорее описательно-умозрительной и поэтому достаточно произвольной.

Тем не менее в восприятии большинства людей сохраняется классическое представление об острове как изолированном участке суши, окруженном со всех сторон водной стихией и находящемся на значительном удалении от суши, материка или большой земли (сразу же вспоминается «остров сокровищ» Роберта Стивенсона или «таинственный остров» Жюля Верна).

Можно вспомнить и остров Робинзона Крузо — который, впрочем, если обратиться к тексту романа Даниэля Дефо, был расположен достаточно близко к материку, хотя и на расстоянии, явно превышающем международный стандарт в 2 км.

«Число островов Невской дельты постепенно увеличивается и довольно быстро, что можно ясно видеть из сравнения числа островов по известным в настоящее время картам Невской дельты. В 1676−1700 годах Невская дельта состояла всего из 24 островов, в 1705−1706 годах — из 31, в 1777 году — из 48, в 1848 году — из 80, а в 1808−1881 годах — уже более чем из 100 островов. Таким образом, на каждое из последних двух столетий число островов Невской дельты удваивалось, по этому расчету дельта Невы могла состоять из одного острова еще и в XII веке».
Столпянский П. Н. «Петербург: Как возник, основался и рос Санкт-Питербурх» (1918 г.)

Разумеется, ни один из островов Невской дельты не отвечает в полной мере подобного рода требованиям, но именно Васильевский в большей степени, чем остальные, соответствует нашим представлениям о том, что представляет из себя настоящий остров.

Помимо «естественного происхождения» (намывные территории — отдельная тема), нужно принять во внимание и то, что западная часть «Васьки» является берегом Финского залива, остальные же его участки отделены от «большой земли» широкими потоками Большой и Малой Невы. Конечно, некоторые другие острова (в частности, Крестовский) тоже отвечают этим параметрам, но Васильевский при этом является наиболее крупным и плотно заселенным, не говоря уже о том, что на его территории расположено множество историко-культурных памятников.

Что же с Безымянным островом? Главная проблема заключается в том, что люди не воспринимают его именно как остров по целому ряду причин. Одной из них является, в частности, история самого острова: как известно, вследствие произведения градостроительных работ и засыпки некоторых каналов и его пределы несколько раз изменялись.

И все-таки наиболее важным обстоятельством выступает то, что изолированность, обособленность территории острова практически не ощущается, поскольку окружающие Безымянный водные преграды (реки и каналы) слишком невелики по размерам и насыщены мостами (кто-то подсчитал, что их аж 47). И, как следствие, путники обычно просто-напросто не замечают того, что миновали реку или канал и переехали с территории «большой земли» не куда-нибудь, а на самый настоящий остров.

Отмечу еще один, чисто субъективный момент. Остров носит имя Безымянный, которое досталось ему от другого острова, теперь являющегося частью его ареала. Переименование географических объектов — явление достаточно распространенное, и, казалось бы, вполне логично дать новое, более звучное и говорящее, наименование острову, не имеющему имени.

Как справедливо заметил авторитетный эксперт по топонимике В. А. Никонов, одним из наиболее частых случаев переименований каких-либо объектов является замена «безразличных названий» на другие, более значимые.

Наименование «Безымянный», вне всяких сомнений, относится к числу скорее «безразличных», чем значимых, и в этом качестве вполне могло бы фигурировать в списке основных претендентов на переименование — событие, достаточно характерное для истории Петербурга. Однако так и не было изменено — скорее всего, потому, что самый большой остров Невской дельты не воспринимался горожанами именно как остров.

Можете ли вы, например, вспомнить, какие памятники расположены на Безымянном? Я вот, например, не сумел назвать их, не глядя на карту, хотя на самом деле их там более чем достаточно, и среди них — Смольный собор, здание Московского вокзала и Александро-Невская Лавра.

Тем не менее можно посмотреть на этот вопрос и с другой стороны. Имя, как и размер, имеет значение. Представим, что Безымянный получил бы другое, менее скучное и более говорящее имя, а с ним и новый признак своей географической и культурной идентичности. Кто знает, быть может, тогда и коренные жители, и гости Санкт-Петербурга начали бы смотреть на этот остров другими глазами?

«С того момента, как вещи называют, они начинают существовать».
Бернар Вербер.