Тайна с кисточками на ушах. Часть 2. Кто поможет авантюристам?

Всё началось с того, что смотритель зоопарка, Михаил Васильевич, войдя в вольер, чтобы поправить ветки, нечаянно оставил приоткрытой небольшую техническую дверцу в предбаннике, ведущем на крышу. Щель была совсем узкая. Для человека это было незаметным пустяком. А для рыси, которая, находясь в зоопарке, изучила каждый миллиметр периметра своего вольера, это был не просто пустяк, это было настоящее приглашение.

Соня заметила приоткрытую дверцу в предбаннике первой. Она лежала на возвышении и наблюдала за Михаилом Васильевичем сквозь ресницы. Когда он, кряхтя, вышел, хлопнув основной дверью, она не двинулась с места. Только кисточки на её ушах дрогнули, как антенны локатора.

— Эван, — позвала она тихо, почти шепотом.

Эван, который в этот момент сладко дремал и посапывал во сне, не ответил.

— Эван! — повторила она, и в её голосе появились металлические нотки. — В системе сбой.

Эван приоткрыл один глаз и увидел застывшую Соню, смотрящую в сторону предбанника:

— Не смей, — сказал он. — Это ловушка. Михаил Васильевич — старый лис. Он сделал это специально.

— Михаил Васильевич — человек, — парировала Соня, вставая. В её движениях появилась та самая текучесть, которую Эван видел только в моменты, когда в вольер залетала муха. — Человек, оставляющий открытой дверь в вольере у рысей, — это подарок судьбы.

— Да уж, подарок, — проворчал Эван, поднимаясь.

Эван понимал, что если сейчас он не вмешается, то весь остаток дня ему придется выслушивать от Сони причитания о великом побеге, который они пропустили. А слушать эмоциональные высказывания Сони он любил ещё меньше, чем участвовать в её авантюрах.

— Ладно. Идём. Но я буду только наблюдать за тобой. Я твой наблюдатель.

— Ты — мой напарник, — поправила его Соня, и глаза её загорелись. — Идём.

Они подошли к предбаннику. Щель манила запахами свободы: там пахло пылью, сухой травой, большим городом и, самое главное, птицами.

Соня припала к земле. Её тело, плотное и мускулистое, стало единой пружиной. Лапы, с их удивительной способностью не проваливаться даже в рыхлом снегу, бесшумно ступали по бетонному полу. Она просунула голову в щель, оценивая расстояние.

— Узковато, — прошептал Эван, нервно оглядываясь. — Мы же не котята.

— Для меня в самый раз, — ответила Соня. — Ты подожди здесь. Я разведаю обстановку.

Не успел Эван возразить, как Соня, извернувшись с неестественной для её комплекции грацией, буквально втекла в проём. Эван остался один. Он прильнул к щели, пытаясь разглядеть, что происходит там, снаружи.

Соня оказалась в небольшом техническом закутке, а потом — на крыше. Мир раскрылся перед ней во всей своей непредсказуемой красе.

Внизу, метрах в трех, виднелась асфальтированная дорожка, по которой с важным видом шел павлин, раскрыв хвост. Чуть дальше шумели распустившейся свежей листвой деревья. Ветер приносил Соне сотни запахов: земля, трава, машины, сладкая вата из парка, люди.

Соня замерла. Охотничий инстинкт, дремавший в ней среди уютных коряг и регулярных обедов, проснулся с ужасающей силой. Это была не просто охота. Это была настоящая свобода!

Она медленно, по-пластунски, поползла по крыше. Её мех, мягкий и густой, сливался с серым шифером. Кисточки на ушах нервно подрагивали.

Вдруг она увидела его. На ветке, нависающей прямо над крышей, сидел голубь. Огромный, наглый, сытый голубь. Он чистил перья и даже не подозревал, что стал мишенью отважного таежного хищника.

Сердце Сони забилось ровно и мощно. Время для неё замедлилось. Она вспомнила все свои тренировки. Десять птиц, залетевших в вольер за последний месяц. Девять пойманных. Одна, наглая ворона, улетела только потому, что Эван чихнул в самый ответственный момент.

Сейчас Эвана не было рядом. Сейчас были только голубь и она. Её расчёт был предельно точен. Три метра по горизонтали, два — вверх. Сила толчка. Угол атаки.

Но Соня была не только охотником. Она ещё была художником. Соня решила насладиться моментом. Она присела, её крупные лапы уперлись в край крыши, короткое тело сжалось, как перед прыжком в бездну. Соня ждала.

Голубь, интуитивно почувствовав что-то неладное, поднял голову. Секунда.

И тут случилось то, что разрушило её идеальный план.

— Соня! — раздался снизу голос Эвана.

Он не смог оставаться в вольере один. Страх за молодую, амбициозную и реактивную подругу пересилил философское спокойствие Эвана. Он просунул голову в щель. Остановился на секунду. Потом, вспомнив, что он тоже рысь и способен на многое, протиснулся следом и выскочил на крышу как раз в тот момент, когда Соня приготовилась к прыжку.

Голубь, услышав шум снизу, быстро взлетел. Соня, чей прыжок был рассчитан на идеальную тишину, всё же рванула вперед. Лапы оторвались от крыши. На мгновение она повисла в воздухе — изящная, прекрасная, полная ярости и грации. Её когти щелкнули в сантиметре от голубиного хвоста.

— Эван! — зашипела Соня, приземляясь на край крыши и сверкая глазами на Эвана. — Ты опять испортил все!

Голубь, отчаянно хлопая крыльями, улетал прочь, выкрикивая что-то нелестное в их адрес на своем птичьем языке.

Эван, тяжело дыша, стоял на крыше, озираясь.

— Я спас тебя, — сказал он с достоинством, хотя в душе понимал, что сейчас начнется. — Ты бы упала. Или, что хуже, поймала бы его. А что бы ты делала с ним потом? Съела бы на глазах у посетителей? Ты же принцесса скрытности!

— Я бы съела его в кустах! — взвизгнула Соня. — И никто бы не увидел! Это был мой голубь! Моя добыча!

Она села на задние лапы и начала колотить передними лапами по крыше, демонстрируя всё свое кошачье негодование. Эван никогда не видел Соню такой разъяренной. Её мех встал дыбом, бакенбарды топорщились, а кисточки на ушах дрожали.

— Десять из десяти, Соня! — парировал Эван, отступая. — Твоя статистика! Девять поймала! Потом была ворона! А этот голубь был бы десятым! Десятым, Соня! Что бы люди написали о нас в СМИ? «Рысь из Барнаульского зоопарка убила беззащитного голубя»? Позор!

— Я рысь! — заорала Соня. — Я хищник! Я должна охотиться! А ты… Ты — диванная подушка с кисточками!

Это было жестоко. Эван замер. Он — диванная подушка? Выносливый хищник, способный преодолевать большие расстояния? Он, чьи лапы — совершенное орудие для передвижения по глубокому снегу? Он, чей густой мех спасает от любых морозов?

— Я… — начал он, но его прервал снизу крик.

— Эй! Кто там на крыше?! — Это был Михаил Васильевич, который уже заметил отсутствие рысей в вольере.

Паника была мгновенной. Гнев уступил место древнему инстинкту самосохранения.

Соня и Эван, забыв о ссоре, синхронно посмотрели на спасительную щель. Но она была слишком узкая для быстрого возвращения обратно в вольер, да и Михаил Васильевич уже находился в техническом помещении.

— Назад! — скомандовал Эван, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала та самая властная нотка настоящей рыси, а не диванной подушки.

Они метнулись к краю крыши. Внизу, метрах в двух, шумел кустарник. Для обычной кошки это был бы рискованный прыжок, но для рысей, этих мастеров высотных перемещений, с их мощными лапами-амортизаторами, это была простая задача.

— Прыгаем! — крикнул Эван и, не дожидаясь Сони, спрыгнул вниз, приземлившись в кусты с глухим шумом.

Продолжение следует…