П. П. Вяземский. Как сложилась его судьба?

Посвящение было написано в альбом тогда еще маленькому мальчику, шестилетнему Павлу, по его просьбе:

«Зимой 1826−1827, по переезде в наш дом в Чернышевом переулке, я решился, по тогдашней моде, поднести Пушкину, вслед за прочими членами семейства, и мой альбом, недавно подаренный мне: то была небольшая книжка в 32-ю долю листа, в красном сафьяновом переплете; я просил Пушкина написать мне стихи. Дня три спустя Пушкин возвратил мне альбом, вписав в него:

Душа моя Павел,
Держись моих правил:
Люби то-то, то-то,
Не делай того-то.
Кажись, это ясно.
Прощай, мой прекрасный».

Удивительно, но Павел Петрович оказался самым удачливым из всего большого семейства Вяземских. Его карьера была вполне успешна, он дожил до 1888 года и стал уважаемым человеком.

Получив образование в Петришуле, а затем в Санкт-Петербургском Императорском университете, он поступил на службу в Министерство иностранных дел, где работал в составе русских дипломатических миссий в Константинополе, Гааге, Карлсруэ и Вене.

Возвратившись в Россию в 1848 году, работал сначала в Министерстве народного просвещения. В 1856 году был назначен помощником попечителя Санкт-Петербургского учебного округа, после стал попечителем Казанского учебного округа. Затем в 1862 году он перешел на работу в Министерство внутренних дел, где был назначен председателем Санкт-Петербургского комитета иностранной цензуры, а с 1881 по 1883 год работал Начальником Главного управления по делам печати.

Интересы Павла Вяземского лежали в области русской литературы и палеографии, и вклад его в эту область значителен. Он содействовал основанию в 1877 году Общества любителей древней письменности, где был выбран почетным председателем. Основную задачу этого общества он видел в издании древнерусских памятников.

Среди его самых известных трудов «Замечания на Слово о Полку Игореве», «О политике Фридриха Великого с 1763 по 1775 гг.», «Докладная записка о сборном каталоге рукописных житий русских святых Н. П. Барсукова», «О значении русских лицевых рукописей», «Обзор московских книгохранилищ», «Монастыри на Ладожском и Кубенском озере» и др.

Благодаря усилиям П. П. Вяземского были опубликованы «Святославов Изборник 1073 г.», «Русский Лицевой Апокалипсис» и другие памятники русской письменности. Также при его участии была разработана программа первой официальной народной газеты «Сельский вестник» (1881−1917).

Существует мнение о Павле Вяземском как о филологе-дилетанте, что связано с выбивающимся из этого ряда опубликованным самостоятельным его произведением «Письма и записки Оммер де Гель», состоящим из четырех писем французской путешественницы, в которых упоминается знакомый Вяземскому М. Ю. Лермонтов. Однако мнение это можно назвать ошибочным.

Секретарь Вяземского Е. Н. Опочинин так писал о нем:

«Князь Павел Петрович Вяземский был далек от современной ему литературы, он жил прошлым, где над всем и всеми царил Пушкин. … Он никогда не говорил пространно, его речь была отрывиста, полна недоговорок, но сильна и образна. … несмотря на беспорядочность своих знаний, [Павел Петрович] не был дилетантом. Особенностью его ума была способность всегда и везде быстро схватывать сущность или то главное, что освещает, а иногда даже исчерпывает предмет».

Интересен и значителен вклад Павла Петровича в пушкинистику. Вяземский с самого детства вращался в кругу самых выдающихся деятелей культуры и искусства своего времени. В их дом в поместье Остафьево приходили многие знаменитые люди. Пушкин был в этой усадьбе особенно частым гостем. Он был свидетелем детства и юности Павла, и впечатление от общения с ним и от его высказываний оказали влияние на формирование личности Вяземского.

О своем знакомстве с Пушкиным Павел Петрович оставил две книги: «А. С. Пушкин 1816−1825 годов, по документам Остафьевского архива» и «А. С. Пушкин 1826−1837 гг., по документам Остафьевского архива и личным воспоминаниям».

Эти документы составлены в большой степени из выдержек из писем его современников, друзей и знакомых Пушкина. Помимо того, что они дают очень любопытное впечатление об эпистолярном общении людей XIX века изнутри, в них также видна очень честная позиция самого Павла Петровича по отношению к личности Пушкина.

В частности, передавая некоторые относительно вольные разговоры, происходившие между ними во времена поступления Павла Вяземского в университет, он пишет:

«Я позволяю себе откровенно передавать и сомнительные нравоучения Пушкина в твердом убеждении, что проповедь его не была следствием легкомыслия или разврата мысли, но коренилась в его уважении природы, жизни, и ненависти к поддельной науке и лицемерной нравственности. Я тем более верю в чистоту стремлений Пушкина, что проповедь его пустила глубокие корни в моей юношеской голове…»

Последовательно передав впечатления от происходивших событий от юности до роковой дуэли и смерти Пушкина, Павел Вяземский много сделал для последующего изучения жизни поэта.

Помимо литературных, князь П. П. Вяземский имел и другие художественные увлечения, которые позволили ему сделать большой вклад в культуру. Еще в бытность свою зарубежным дипломатом он увлекся собиранием искусства Германии XV−XVI веков, в результате у него появилась хорошая коллекция.

«Не только его кабинет на Почтамтской, — вспоминал впоследствии известный коллекционер и зять Павла Петровича С. Д. Шереметев, — все жилые комнаты его дома представляли из себя настоящий музей».

Бережное отношение князя Вяземского к наследию Пушкина сохранило для нас многие пушкинские реликвии, которые впоследствии тоже пополнили коллекции музеев.

При жизни Павла Вяземского состоялось торжественное открытие памятника А. С. Пушкину в Москве, проходили выставки, посвященные жизни и творчеству поэта, для которых он предоставлял хранящиеся у него раритеты. Среди наиболее ценных вещей были «черный суконный двубортный жилет А. С. Пушкина, бывший на нем во время дуэли, свеча с панихиды при его отпевании», а также картины, рисунки и автографы самого Пушкина и другие материалы из личных архивов П. П. Вяземского.

Многообразие и разносторонность интересов позволили Павлу Вяземскому сделать «замечательный вклад в науку», стремление к труду — добиться успехов по службе и на дипломатическом поприще. А меткий ум и врожденная честность — оставить интересные воспоминания о пушкинской эпохе, свидетелем и непосредственным участником которой он был.

И это понимание и правильная оценка произошедших событий и своего места в жизни еще раз характеризует его как не только продолжателя традиций своего рода, но и как человека, много сделавшего для литературной славы России.