Люба Мельник

Владимир Евгеньевич, по другому поводу, но похожему, я вам уже говорила - не надо заранее предполагать полнейшую неосведомленность и глупость оппонента - вам это сослужит (как уже служит) нехорошую службу. Конечно, я тупа до крайности, и предполагала до сего момента, что на поле битвы народ помахивает металлическими прутиками - совсем как в этих фильмах о мушкетерах.

В руках мечи не держала - не те ручки у меня, а вот видывать - видела. Подлинные древние мечи.
Владимир Евгеньевич, хотя б в разговорах со мной используйте не иврит, а школьные знания других наук - например, физики. И если говорите о здравом смысле - здравым смыслом и пользуйтесь.

Владимир Евгеньевич, оставьте все "наверное". Это нехорошо - зачем вы на основе собственных предположений и допущений, не имея никакой информации, себе оппонента так выдумываете?

Человек - хозяин блога, между прочим, - похихикал по поводу упражнений с прописными буквами. И он прав - эти упражнения на отыскание созвучий отношение имеют к музыке и поэзии, но никак не к филологии.

Ваш сарказм по поводу чьего бы то ни было высшего филологического образования необъясним и производит неприятное впечатление.

Академическое образование лишь помогает заниматься наукой, оно обеспечивает знанием не только и не столько азов, сколько знанием методики работы. Фасмер, к слову, далеко не самоучка, не от сохи бегал словарь писать. Он получил великолепное систематическое образование, которое обеспечило его знаниями и развило потенциал для самостоятельной научной работы.

Определенные разночтения есть в том, откуда богатырь родом, но большинство летописных источников называют его брянским боярином. Возможно, Пересвет постригся в монахи в Ростовском Борисоглебском монастыре. А после того, как княживший в Брянске Дмитрий Ольгердович «отъехал» на службу к Дмитрию Московскому, перебравшись со своей дружиной и боярами в Переяславль-Залесский, Пересвет, как и Ослябя, стали послушниками в Троице-Сергиевом монастыре.

Вот этот абзац, как содержащий неточности, неясности и неправду, лучше бы либо исключить, либо переписать. Как уже указывалось – наиболее древние источники именуют святого любутским боярином. Обозначено, таким образом, его происхождение, его социальный статус, очевидна его отнесенность к определенному сюзерену. История с Дм. Ольгердовичем была весьма пикантна, Дмитрий дал ему Переславль после того, как Трубчевск и Стародуб – именно там княжил Дм. Ольг. – были заняты Дмитрием Ивановичем. А теперь смотрите по датам. История с Трубчевском и Переславлем – события 1379 года. Полагаете, монахи – не игумены, а простые чернецы – свободны настолько в своих действиях были, что вместе с княжеской дружиной могли мотаться по стране? Как действовал Пересвет: постригается в БГ монастыре, а затем, сохраняя вассальную зависимость свою от Дм. Ольг. – идет в послушники в Троицкий монастырь?

Во-первых, монастырь не Троице-Сергиев, а Троицкий – Сергиевым он стал называться после посмертного прославления Сергия Радонежского. Во-вторых, послушник – это совсем не монах. В-третьих, зачем богатырям мотаться по окрестностям, чем им - как место служения богу - не мог угодить тот же Никитский монастырь? Или прочие ростовские – Богоявленский, Благовещенский, Григорьевский? Более древние, наполненные святынями – а не сравнительно новый Борисоглебский (1363 г.осн.).
Историк, даже когда пишет популярную статью, сначала собирает материал, потом анализирует источники – обязательно сопровождая этот анализ критикой их.

Источники есть, и не полумифические, именно источники, а не литература разной степени популярности.

Владимир, все ж хотелось бы, чтобы вы обозначали разницу между некими историческими сочинениями и «летописными источниками». Одно дело – летопись как цельный документ, другое – летописный свод, третье – некие литературные произведения, даже и включенные в некие своды.

Источники собственно по теме статьи таковы.
1. «Летописная повесть».
2. «Житие Сергия Радонежского».
3. «Задонщина».
4. «Сказание о Мамаевом побоище» - статья основана именно на последнем.

Первый источник восходит к Троицкой летописи 1409 г., и сохранилась в Рогожском летописце сер. 15 в. и Симеоновской летописи нач. 16 в. В краткой редакции летописной повести ничего о подвиге Пересвета нет, его имя значится последним в списке погибших бояр и князей, это выглядит как поздняя приписка (сам же список содержит перечень имен пергаменного синодика сер. 15 в., официальный документ, в котором Пересвета нет).
В пространной редакции, которая дошла в списках летописей 1-й пол. 16 в., сообщается об участии в битве сыновей Ольгерда – Андрея со псковичи и Дмитрия, князя брянского и трубчевского «со всеми своими мужи». Ал. Пересвет здесь на том же месте в списке, только отмечается: он «был прежде боярином брянским».

Житие Сергия – составленное его современником Епифанием и обработанное Пахомием Сербом, сер. 15 в. Там говорится о том, что «однажды» - неконкретно так - Дмитрий приехал к Сергию, посетовал на угрозы со стороны Мамая «разорить церкви и порушить христианскую веру» (что исторически не подтверждается, такого ордынцы никогда не планировали), Сергий благословляет князя выйти навстречу врагам, тот в ответ обещает в случае победы построить монастырь. И в самом деле, победив, князь заложил на Дубенке Успенский монастырь. О посланных с князем иноках здесь речи нет – что свидетельствует: в середине 15 в. в Троицком монастыре никто о подвиге Пересвета и Осляби не знал.
И битва, на которую получил благословение Дмитрий, случилась в 1378 г., на реке Воже – она и закончилась за три дня до Успения, потому и монастырь такое посвящение получил – его собор заложили в 1379 г.

Впервые Пересвет и его брат Ослебя на поле битвы появляются в Задонщине. Древнейший список, кирилло-белозерский, посл. четверть 15 в., показывает Пересвета и Ослебю братьями, в злаченом доспехе поскакивающими на конях и ободряющими друг друга. Чернецами, а то и старцами они становятся в списках 17 в.

Наконец, основные сведения литераторы получают из самого позднего и самого распространенного памятника – Сказания о Мамаевом побоище. Сказание содержит кучу анахронизмов. Например, князя Дмитрия благословляет митрополит Киприан – а тот в это время был изгнан в Киев, в Коломне войско благословляет не еп. Герасим, а еп. Геронтий – время пребывания на кафедре которого 1453-1473, союзник Мамая – не Ягайло, а его отец Ольгерд. А кроме этого оно содержит и столь любимые всеми истории о благословении князя Дмитрия Ивановича Сергием и испрошении князем у преподобного двух монахов, в прошлом военачальников и богатырей.

Меж тем, кроме литературных памятников есть документы, которые упоминают Пересвета и Ослебю.

В 1903 г. по итогам исследования местнических актов 1390-1393 гг. Шамбинаго сообщил о том, что брат Пересвета Андрей Ослебя показан как один из бояр митрополита Киприана. Позднее он постригается - в статье 1398 г. Московского летописного свода кон. 15 в. говорится о посылке его в Царьград с милостыней патриарху (там указывается: «иже преже был боярин Любутьскы»). Родственные связи этих двух персонажей реальны, это не побратимство.

Андрей Ослебя и Александр Пересвет – бояре не просто брянские, а любутские – из Любутска. В 14 веке Любутск был в составе Великого княжества Литовского, в его Брянских землях. То есть Александр Пересвет и Андрей Ослебя – это не вообще бояре, а бояре князя Дмитрия Ольгердовича. И именно в составе его дружины они оказываются на Куликовом поле.

Именно поэтому Пересвета не оказывалось в русских синодиках – его поминали на его родине, за пределами Московского государства. Будь дядя с племянником троицкими иноками – их там бы и похоронили, ибо святынями настоящими и будущими монастыри (и на Руси, и вообще в Европе) очень дорожили. Склеп в Старо-Симоновом оказывается, таким образом, временной усыпальницей, откуда дядя с племянником (Александр и Яков Ослебетин, сын Андрея) были перевезены позднее в родовую усыпальницу, как принято было.

Вот именно потому, что Пересвет и Ослебя были «иностранными» подданными, их имена в произведениях куликовского цикла оказались записаны через столетие после событий – когда Брянские земли были к Москве присоединены. Между прочим, в тех землях род Пересвета существовал не одно столетие – в челобитной Ивану четвертому некий выезжий из Литвы Ивашка Пересветов называл себя прямым потомком Александра. Зимин в 17 веке находит в Брянских землях владения Захара Пересветова.

Как сформировалась сказка о пострижении Александра Пересвета в БГ монастыре, я уже показала.