Люба Мельник
- Профиль
- Публикации
- Комментарии
- Подкасты
Понятно, имитировать надо было умеючи. Бажов сказы имитировал - в ходе "джамбулизации" же шла прелестная имитация имитации. Постмодернизм, в общем, сталинский такой.
Вообще же, явление значительное. Поскольку творили неплохие поэты - они "сделали" эту литературу вполне в духе тех же песен народных об Иване Грозном. Или Петре Великом. Или Ленине - знаменитые северные сказы.
А Бажов! Вообще отдельная песня!
У Карабчиевского:
"Взгляните на рукопись любого стиха Маяковского: там нет ни одной запятой (мы же знаем, он их ненавидел). Все знаки препинания в его произведениях, начиная с 16-го года, расставлены Бриком. Черновик всякой новой вещи он прежде всего отдавал Брику: "На, Ося, расставь запятатки"."
У Казакевича:
"Взгляните на рукопись любого его стиха: там нет ни одной запятой. Все знаки препинания в его произведениях расставлены Осипом Бриком. Черновик всякой новой вещи он, прежде всего, отдавал Брику: «На, Ося, расставь запятатки»."
У Карабчиевского:
"После одного из таких вечеров, на афише которого было написано "доители изнуренных жаб", газеты назвали группу футуристов "доителями одураченной публики"."
У Казакевича:
"После одного из таких вечеров, на афише которого было написано «доители изнуренных жаб», газеты окрестили группу футуристов «доителями одураченной публики»."
У Карабчиевского:
"Он действительно получал большие гонорары и в некотором роде был советским барином: отдыхал в лучших домах отдыха, беспрепятственно ездил по заграницам, снимал дачи, имел домработниц и даже собственный автомобиль, едва ли не единственный в целой стране. "
У Казакевича:
"Маяковский получал большие гонорары и был в некотором роде советским барином: отдыхал в лучших домах отдыха, ездил по заграницам, снимал дачи, имел домработниц и даже собственный автомобиль, едва ли не единственный в целой стране."
У Карабчиевского:
"Александр Блок, всю жизнь "строчивший романсы", записал у себя в дневнике незадолго до смерти: "Научиться читать "Двенадцать". Стать поэтом-куплетистом. Можно деньги и ордера иметь всегда". То есть, иными словами - стать Маяковским..."
У Казакевича:
"Александр Блок записал у себя в дневнике незадолго до смерти: «Научиться читать «Двенадцать». Стать поэтом-куплетистом. Можно деньги и ордера иметь всегда». То есть, иными словами, – стать Маяковским…"
У Казакевича:
"Глава первого тома «Мертвых душ» оканчивается таким образом: один капитан, страстный охотник до сапогов, полежит, полежит и соскочит с постели, чтобы примерить сапоги и походить в них по комнате; потом опять ляжет и опять примеряет их. Кто поверит, что этот страстный охотник до сапогов – не кто иной, как сам Гоголь?"
У Вересаева (Гоголь в жизни. Систематический свод подлинных свидетельств современников):
"Глава первого тома "Мертвых душ" оканчивается таким образом: один капитан, страстный охотник до сапогов, полежит, полежит и соскочит с постели, чтобы примерить сапоги и походить в них по комнате; потом опять ляжет и опять примеряет их. Кто поверит, что этот страстный охотник до сапогов - не кто иной, как сам Гоголь?"
Между прочим, и Вересаев не сам это написал, он там ссылку дает: "П. А. Кулиш со слов А. О. Смирновой. Записки о жизни Гоголя, II, 224."
О, простите бога ради!
"достаточно посмотреть количество и объем его книг" - читать дальше →
Без телевизора живу уже... щас вспомню... 19-3=16... Шестнадцать лет. Хорошо! Только вот Медведева в лицо не знаю.
В статье А. Казакевича - предпоследние два абзаца:
Больше всего страдают от отсутствия ласки те дети, чьи родители работают с утра и до вечера. Обычно их отдают бабушкам и навещают раз в неделю. А когда в какой-то кризисный момент у матери вспыхивает любовь к дитяте, то она натыкается на черствость и безразличие. По обыкновению, мама начинает заваливать ребенка игрушками, но это не помогает: недоласканные дети не умеют играть. Ведь у них нет опыта проявления любви и заботы. А потому и со сверстниками они не находят общего языка, со злости ломают чужие игрушки, становятся неуправляемыми и могут даже ударить.
В книге: В.П. Шейнов. Мужчина+Женщина: познать и покорить. Глава "Здоровье женщины и мужчины". Семья и здоровье. С. 54. Выложено в интернет 16 сентября 2002 здесь
"Больше всего страдают от отсутствия ласки те дети, чьи родители работают с утра до вечера. Обычно их отдают бабушкам и навещают раз в неделю. А когда в какой-то момент у матери вспыхивает любовь к дитяти, то она натыкается на черствость и безразличие. По обыкновению, мама начинает заваливать ребенка игрушками, но это не помогает: недоласканные дети не умеют играть. Ведь у них нет опыта проявления любви и заботы. А потому и со сверстниками они не находят общего языка, со злости ломают игрушки, становятся неуправляемыми и могут даже ударить.
Это так называемый " синдром детдомовских детей ", которые плохо развиты эмоционально: они не могут даже правильно обнять и избегают взрослых. Такие дети часто болеют, тяжело перенося даже простуду. Из-за неумения выразить свои чувства часто прибегают к агрессии. У психотерапевтов есть даже специальный диагноз: "острый недостаток ласки"."
Конечно, и цитата из Ботиевой присутствует в обеих публикациях.
Разницу в двух отрывках я пометила полужирным.
Хорошо бы сначала определиться с временнЫми рамками этой самой Древней Руси. То ли киевская, то ли московская?
С дамскими платьями опять же ясности нет. Поневу все больше южным вариантом одежд женских считают, в средней полосе, в Северо_Восточной Руси - сарафаны всякие, разной степени открытости.
Интересен пассаж насчет аксамита. Почему надо выделять? Тронуло душу выражение "аксамита ткани ручной выработки". Машинной выработки разве льны были, в которые простолюдины одевались?
В описании перчаток поминаются кожа, сукно, парча. Эти материалы шли разве только на перчатки?
Аххха. Вот оно наконец!.
Для меня классическое описание приготовления бигоса - у Иоанн Хмелевской во "Все красное".
Секс-страшилка для настоящих мужчин!
Спешу зловредно в хорошую ОЧЕНЬ статью влить чашу дегтя.
Панаева, помнится, описывала историю по-другому - рукопись потерял сам Некрасов. В чем другом, а в этом я б поверила лучше Панаевой - она была современницей и даже очевидицей событий.
"редакция "Современника" в нетерпении. ждала рукописи Чернышевского. Наконец она была получена из Петропавловской крепости со множеством печатей, доказывавших ее долгое странствование по разным цензурам.
Некрасов сам повез рукопись в типографию Вульфа, находившуюся недалеко - на Литейной около Невского. Не прошло четверти часа, как Некрасов вернулся и, войдя ко мне в комнату, поразил меня потерянным выражением своего лица.
- Со мной случилось большое несчастье, - сказал он взволнованным голосом, - я обронил рукопись!
Можно было потеряться от такого несчастья, потому что черновой рукописи не имелось: Чернышевский всегда писал начисто, да если бы у него и имелась черновая, то какие продолжительные хлопоты предстояли, чтобы добыть ее!
Некрасов в отчаянии воскликнул:
- И черт понес меня сегодня выехать в дрожках, а не в карете!.. И сколько лет прежде я на ваньках возил массу рукописей в разные типографии, и никогда листочка не терял, а тут близехонько, и не мог довести толстую рукопись!
Некрасов не мог дать себе отчета, в какой момент рукопись упала с его колен:
- Задумался, смотрю: рукописи нет; я велел кучеру повернуть назад, но на мостовой ее уже не было, точно она провалилась сквозь землю... Что теперь мне делать?
Я поторопила Некрасова написать объявление в газеты о потере рукописи и назначить хорошее вознаграждение за ее доставку. Некрасов назначил 300 руб. награды [211]. Он глухо обозначил, что это была за рукопись, так как ему, понятно, не хотелось, чтобы в литературной среде узнали о его потере и воспользовались этим для неблагоприятных толков; и он просил меня не говорить пока никому о случившемся.
Некрасов так был взволнован, что не мог обедать, был то мрачен и молчалив, то вдруг начинал говорить о трагической участи рукописи, представляя себе, как какой-нибудь безграмотный мужичок поднял ее и немедленно продал за гривенник в мелочную лавку, где в ее листы завертывают покупателям сальные свечи, селедки, или какая-нибудь кухарка будет растапливать ею плиту и т.п.
На другое утро объявление было напечатано в "Полицейских Ведомостях", и Некрасов страшно волновался, что никто не является с рукописью в редакцию.
- Значит, погибла она! - говорил он в отчаянии и упрекал себя, зачем он не напечатал объявление во всех газетах и не назначил еще больше вознаграждения.
В этот день, по обыкновению, Некрасов обедал в Английском клубе, потому что там после обеда составлялась особенная партия коммерческой игры, в которой он участвовал. Он хотел остаться дома, но за ним заехал один из партнеров и почти силою увез с собой.
Некрасов перед своим уходом пришел на мою половину и просил меня немедленно прислать за ним в клуб, если кто явится с рукописью, и удержать это лицо до его возвращения.
Не прошло четверти часа после его отъезда, как лакей пришел сказать мне, что какой-то господин спрашивает редактора. Я поспешила выйти в переднюю и увидала пожилого худощавого господина, очень бедно одетого, с отрепанным портфелем под мышкой. Можно было безошибочно определить, что он принадлежит к классу мелкого чиновничества. Я его спросила - не рукопись ли он принес?
- Да-с... по объявлению... желаю видеть-с самого г. редактора, - конфузливо отвечал он".
И там была не стопка бумаги.
Вот объявление: "Потеря рукописи. В воскресенье, 3 февраля, во втором часу дня, проездом по Б.Конюшенной от гостиницы Демута до угольного дома Кангера, а оттуда через Невский проспект. Караванную и Семеновский мост до дома Краевского, на углу Литейной и Бассейной, обронен сверток, в котором находились две прошнурованные по углам рукописи с заглавием: "Что делать". Кто доставит этот сверток в означенный дом Краевского к Некрасову, тот получит пятьдесят рублей сер.".
Ольга прочел - я тоже прочел.
Как-то (весна, что ли, действует? весна - накануне весны, апельсиновый авитаминоз!) хочется изменить себя, изменить своей гендерно-стервозной природе...
Хи-хи-хи...
Отец к тому времени стал Ростовским митрополитом, его супруга присоединилась к нему практически сразу.
К кому супруга присоединилась - к ростовскому митрополиту?!
Присутствие здесь Шандыбина многозначительно. Ему, конечно, только ВКП не хватало!
Разные люди были на этих кафедрах. Мне ребята рассказывали об одном общем знакомом, доценте с кафедры марксистско-ленинской философии,...