Путешествие во Вьетнам: чем хороша местная кухня?

Перейти к предыдущей части статьи

Вьетнамская кухня — это не обжигающая до самого ануса тайская с ее жареными кузнечиками, когда кишки бунтуют уже через пять минут после принятия внутрь непонятно чего. Вьетнамская национальная кухня — это почти не острый и никогда не соленый, как песня для нёба и успокоение для желудка восточный нектар. От вьетнамской еды ты не поправишься, так как она совсем нежирная, в ее основе морепродукты и рис во всех его ипостасях. А порции всегда крохотные, как и все во Вьетнаме.

Королевские креветки с соусом на гриле, или в сухарях в воке, или отварные в супе фо. Лягушачьи лапки со сладким перцем, цуккини и какими-то травами-приправами. Устрицы, сырые и запеченные с сыром и чесноком, кальмары, гребешки, мидии и рыба — сладчайшая макрель или нежный морской окунь…

Это все триста тридцать три вида супа фо. Фо бо, фо га, фо ка и прочие фо. С морепродуктами и рыбой, говядиной и курицей, овощами и даже фруктами.

Суп фо — это как борщ в Украине или драники в Беларуси. Национальное блюдо номер раз. А также два, три и так далее…

Немного проспавшись и много проголодавшись (последний раз мы харчевались в воздухе где-то между Россией и Казахстаном чартерными булочками и колбасой), мы отправились на поиски пропитания.

Через дорогу нас встретили забегаловки, одна за одной, где в проточной воде сидели и плавали разные крабы, устрицы, ракушки, угри, а меню на хорошем вьетнамском и плохом английском обещали нам все радости высокой азиатской кухни. Прямо на тротуаре и у дороги выставлены детские пластиковые столы, маленькие стульчики для карликов, где уже столовались местные — все, как везде в Азии.

Надо сказать, что тротуар во Вьетнаме переводится примерно как «место, где стоит моя красивая машина» или «место, где я и все мои тридцать друзей обедаем». Тротуар во Вьетнаме — это что угодно, только не место для пешеходов.

Я хотел фо. Супчика фо, так как был начитан и наслышан. Пока мы ковырялись с десятком видов фо в меню, безуспешно пытаясь спрашивать нашего ресторатора и тыкая пальцем в названия, он что-то мякнул своей супружнице, и та пулей метнулась на кухню.

Цены на супы были не такие низкие, как рисовалось в путеводителях. 350000 — 450000 донгов, что равнялось примерно 20 и больше долларам. «Однако!» За чашку супа, пусть и самого фо-расфо — 20 бакинских. «Однако!»

По-английски, растягивая слова для лучшего восприятия, я информировал нашего корчмаря, чтобы тот для начала принес холодного пивка для меня и сока из манго для дочери, а мы тем временем еще поизучаем меню, чтобы сделать заказ.

Пиво принесено, сок тоже… У-у-у… сок манго, свежевыжатый, да без сахара! Дочь в восторге. Я тоже. От пива. (Кстати, вьетнамское пиво Saigon рекомендую всем. Оно лучше российского.)

А между тем верная подруга нашего ресторатора притарабанивает на стол соусы, палочки и горелку… Я недоумеваю, подозреваю подвох.

— Какого вьетнамского дьявола? — жестами живописую я.

— Фо! Фо гуд! — во весь рот чему-то радуется корчмарь.

— Ноу фо! Ви дид нот ордер фо, ви джаст аскед фор информейшн!

Короче, во Вьетнаме, ребяты, так: стоит вам показать пальцем на что-нибудь в меню, даже если вы просто спрашиваете, что это за дрянь, это воспринимается как заказ, и вам бегут пулей его готовить. Такая же ситуация повторилась с нами в аптеке, когда мы «просто спросили» про крем от солнца, а нам его уже запаковали и принесли на кассу.

Тогда мы кое-как разобрались — хозяин и обижался по-детски, и что-то там эмоционально интонировал по-вьетнамски, и, кажется, собирался, уйти во вьетнамский монастырь по причине таких вот несознательных и нечутких гостей, как мы, заламывая руки в муке. В итоге он нам сделал скидку, мы благосклонно согласились принять его суп фо.

И началось действо: на горелку на столе притарабанили кастрюлю литра на три, в которой плавали какие-то листья, красные креветки, рыба, ракушки и от которой невероятно пахло. Пахло ароматами Азии, приправами и травами. Принесли поднос с вареной рисовой лапшой, зелень на блюде.

И пошло-поехало: лапшу в пиалу, бульон с креветками и ракушками на лапшу, сверху соуса, еще соуса и — чам-ням-ням, ам-ням-ням…

В тот раз мы упороли всю трехлитровую кастрюлю, оставив на столе гору из креветочных панцирей и ракушек.

После чего я понял, почему этот суп фо такой дорогой, целых 20 баксов. Три литра супа с креветками, свежей макрелью и ракушками — наверняка совсем недорого. А я-то думал, это за тарелку супа, как у нас, отчего и сквалыжился.

Фрукты во Вьетнаме тоже как песня. Сердце дракона, манго пяти видов, папайя, гуава, саподилла, маракуйя, личи, рамбутан, джекфрут, дуриан… Прямо как сказочный язык, все названия-то.

Мне сердце и желудок больше всего пленило сердце дракона, он же питахайя, или питайя. Ярко-розового цвета, объятое словно лепестками пламени и удивительное внутри. Белый или кроваво-красный с множеством черных семечек плод кактуса. На вкус — не расскажешь. Что-то легкое, воздушное, с тонкой кислинкой, тающее во рту и освежающее нёбо.

Непередаваем там и вкус разных видов манго. (Кстати, то манго, что выбрасывают в наших маркетах — это безвкусный огурец.) От больших, зеленых снаружи и нежных, сладких внутри — до ярко-желтых, карамельного цвета внутри с пьянящим ароматом и вкусом, манго — безусловно, король азиатских фруктов и любимец наших «огурцепоедальщиков».

Дуриан мне довелось только нюхать, покупать эту колючую шишку на три кг я не захотел. Запах у него, пока он не постоял, кстати, вполне сносный, с приятной тухлятинкой.

Покупали мы еще какую-то экзотику, которая прошла мимо нашего внимания — особого впечатления на вкусовые рецепторы не произвела.

А вот яблоки там — экзотика, импортируемая преимущественно из Австралии, стоимость в три раза выше тех же манго и питайи.

«Молочку» вьетнамцы не жалуют. У них, говорят, природная неспособность расщеплять лактозу. Вот и дуют они то рисовое, то соевое, то кокосовое молоко.

Кстати, про кокос-то я забыл. Кокосов во Вьетнаме тоже великое множество. Зеленых, коричневых, круглых, граненых…

Дочь моя как-то возжелала кокоса, и чтобы с трубочкой. А таких, как назло, в нашей деревне нет — только из окна автобуса видны. Пошли мы как-то раз в поисках этого кокоса в самые джунгли вьетнамской провинции. Мимо нас байки проносятся, головы в удивлении на нас поворачиваются, особенно на белокожую дочь. Кто-то издает радостный приветственный клич, чуть не падая с байка от перевозбуждения, кто-то машет рукой за три километра, кто-то просто пялится, как на белого слона.

Забрались мы в такую тьмутаракань, что я уже пожалел. Кругом плантации алоэ, мяты, вокруг срач неимоверный, пластиковый, жара и одна прямая дорога без поворотов. Собаки вьетнамские бегают, за километр нас обгавкивают.

Вдруг видим в углу двора кучка зеленых кокосиков. Заходим, зовем: «Сын чао!» Будим престарелую леди в гамаке, которая, улыбаясь и потирая глаза от прерванной сиесты, выходит нам навстречу.

— Э-э-э, кэн ви бай э коконат? — прощупываем почву. — Дую сел коконатс хир?

Но в ответ только улыбки и местная тарабарщина. Тогда на жестах, уже привычно, мы живописуем, что мы путники, жаждой мучимы и были бы признательны купить один из тех удивительных орехов с пальмы.

В конце долгих концов старушка ферштеит нашу пантомиму, уходит, возвращается с мачете. Протягивает нам — дескать, вот вам открывашка. Мы снова жестикулируем, что не разбираемся в местных кокосах и как бутылка открывается, понятия не имеем.

Тогда бабуля зовет свою то ли дочь, то ли невестку и та опытной рукой вскрывает нам банку с кокосовым молоком. В стакан насыпается лед, немного бурого сахара и вуаля — пейте, гости дорогие.

Я потом пытался деньги оставить, и оставил, но меня догнали внучата-племянники и деньги пытались вернуть. Но я жестом объяснил, что это для них, чем их неимоверно порадовал.

Кокосовый сок, кстати, мне не понравился. Водичка. А вот сок из сахарного тростника понравился больше.

Завтраки в отеле были лучшими и наиболее экзотичными, что я пробовал в своей жизни.

Во-первых, всего всем всегда хватало — не было привычных очередей и нехватки продуктов, как это случается во многих турецких или египетских отелях. Если был арбуз или папайя, значит, они были на всем протяжении завтрака. И даже немногочисленные русские туристы, разгуливающие с блюдами-тарелками в обеих руках и заставляющие весь стол, успевали все поглотить.

Во-вторых, еда была почти вегетарианской — большой выбор всего, что связано с рисом: рисовая лапша, жареная, вареная, пареная, сам рис, тоже жареный с морепродуктами и без, маленькие блинчики с тофу и растительной начинкой, тоже жареные, и, конечно, суп фо. С рисовой лапшой, перепелиным яйцом, ростками бамбука и сои, еще чего-то.

На входе вьетнамцы в национальных панамах готовили еще какие-то странные блины. Блины из рисовой муки в некой блиннице на дыму. Клали в них начинку — огурцы, траву, ростки. На вкус — этакий блин со вкусом шашлыка. В общем, довольно странная штука что блины, что блинница.

Было и изобилие фруктов и овощей — от огурца и помидора до сердца дракона и арбуза. Арбузы у них, кстати, тоже необычные, маленькие. И на вкус отличаются.

Вьетнамский кофе — тоже отдельная история. Чернющий и крепущий, как правило, обжаренный на пальмовом масле, отчего лоснящеся жирный. Кажется, от него сердце пускалось вскачь с первого глотка, настолько крепким он был. Кстати, кофе они любят с нашей сгущенкой.

Артишоковый чай, зеленый чай, соки и вода были всегда.

Еще были бекон и какая-то американская тушенка, а так отдельных мясных блюд не наблюдалось.

Здесь надо сказать, что для многих вьетнамцев свинина, которую они любят (кстати, свиньи у них тоже мелкие и совсем не жирные), или даже курица (не бройлер) — продукты дорогие, и они едят их нечасто. А чтобы мясная пища в рационе присутствовала, они мясо или яйца, например, имитируют. Мы не раз видели в магазинах подозрительного вида яйца, а также всевозможные изделия из тофу. Тофу рыбный, тофу говяжий, тофу свиной. Тофу, тофу, везде тофу…

Продолжение следует…