Манул по кличке Шу был местной звездой. Он предпочитал философское созерцание суеты и обладал поистине королевской способностью смотреть на мир так, будто этот мир ему должен как минимум три килограмма перепелок ежедневно и персональную грелку для лапок. Весь его облик говорил: «Я тут временно. Просто ожидаю рейс до альпийских лугов».
Приехавшая к Шу из Барнаульского зоопарка самка манула по кличке Пепе была кошечкой с характером и, как вскоре выяснилось, с большими амбициями. Её острый и цепкий взгляд уже при первом осмотре своих будущих владений не оставил незамеченной ни одной веточки на дереве. Пепе была воплощением практичности и здорового прагматизма.
В назначенный час дверь, разделяющую их миры, торжественно открыли. Шу вышел первым. Он сделал пару осторожных, величавых шагов, как и подобает коту, который знает себе цену. Уши его локаторами шарили по пространству, выискивая опасность. Вместо опасности его нос унюхал её. Аромат был странным, волнующим и немного вызывающим. Пахло не просто другой кошкой. Пахло другим манулом.
Пепе, в свою очередь, изучала новый пейзаж. Изучала по-хозяйски, прикидывая будущее расположение важных объектов, а главное — где тут находится стратегический пункт наблюдения за двуногими, приносящими вкусную еду. Увидев Шу, она на мгновение замерла. Он, надо сказать, был очень хорош собой. Пушистый, сердитый (как и положено манулу), а взгляд — настоящий бездонный омут.
Шу, движимый природными инстинктами, приблизился к ней для обнюхивания. Ритуал знакомства прошел чинно. Нос к носу. Вдох-выдох. И вся информация была получена. Шу уже мысленно расправил плечи, готовясь к продолжению знакомства. Но у Пепе были другие планы. Ей было недостаточно просто понюхать. Пепе нужно было застолбить территорию.
Буквально через минуту после знакомства, оценив дизайн вольера, Пепе совершила стремительный рывок и юркнула в уютный деревянный домик, стоящий в вольере. Вот оно, идеальное жильё с видом на кормушку и отдельным выходом на случай форс-мажора!
Шу наивно предположил, что их знакомство продолжится в домике, и неспешно, но с достоинством, направился следом за Пепе. Он сунул голову в домик, чтобы сказать что-то типа: «А интерьерчик тут ничего». И… получил по носу!
Это не был просто удар лапой. Это был ультиматум, подкрепленный боевой мощью манула. Удар по носу был быстрым, точным и невероятно обидным. Шу отшатнулся так, будто в домике вместо новой пушистой красавицы-соседки поселился разъяренный медведь-шатун.
В этот самый момент в сердце Шу надломилось само представление о романтике. Из галантного кавалера он в одно мгновение превратился в озадаченного философа, пересмотревшего свои уже сложившиеся взгляды на всё мироздание.
С этого дня в вольере манулов воцарилась новая реальность. Шу, отважный дикий палласов кот, превратился в кота, который предпочитал держаться подальше от своей новой соседки. Завидев Пепе на горизонте, он не просто уходил с пути — он совершал тактическое отступление с быстрыми перебежками. Он словно составлял новый трактат по военному делу:
«Если видишь противника — сделай вид, что ты камень. Если камень не помог — стань деревом. Если и это не сработало — беги. Беги Шу, как можно быстрее, но с чувством собственного достоинства».
Но природу не обманешь. Она всё равно брала свое. Взгляд Шу то и дело возвращался к домику Пепе.
Шу начал совершать осторожные вылазки. Он подкрадывался к домику Пепе сзади, делая вид, что его тут нет, и вообще он просто проходил мимо, когда охотился за мухой. А ещё Шу садился на видном месте, принимая свою самую выигрышную позу, и смотрел на Пепе с немым вопросом в глазах:
— Ну, как ты? Не передумала еще? Смотри, какой я пушистый!
Пепе же, в свою очередь, вела сложную дипломатическую игру. Она была то холодна, как снег, то вдруг начинала проявлять странный интерес. Выходя из домика, она могла посмотреть на Шу, выгнуть спину и… пуститься наутек, но не в панике, а с явным намерением:
— А ну-ка, догони! Если, конечно, смелости хватит.
И Шу, глупец, велся на её игру. Он срывался с места, его пушистое тело, сотканное из меха и достоинства, неуклюже (по-манульи неуклюже — это грациозно, но с видом «я не бегу, я планирую») неслось за ней. Но стоило ему приблизиться на опасное расстояние, как Пепе резко разворачивалась и делала стойку. Шу тоже резко останавливался, делая вид, что его задние лапы вдруг приросли к земле, а сам он просто изучает интересный листик.
Это была идеальная психологическая атака. Пепе то подпускала его на расстояние вытянутой лапы, то снова била по носу, даже не прикасаясь, — одним лишь взглядом:
— А ты посмел подумать, что я так просто поддамся? Сначала докажи, что ты достоин меня! Например, мысли Шу после очередной неудачной попытки сближения с Пепе могли звучать примерно так:
Если бы только манулы умели говорить на человеческом языке, то их диалоги, без сомнения, стали бы хитом всего Интернета. Но, увы, они не умели разговаривать на языке людей. Зато у них были мысли. Очень громкие мысли, написанные на их задумчивых пушистых мордочках.
— И зачем я только пошел за ней в этот домик? Ну, правда, зачем? Сидел бы сейчас на своем любимом камне, грелся бы на солнышке, думал о вечном. А что теперь? Теперь я сижу как нашкодивший котенок, который боится собственной тени. Но она… она великолепна, она прекрасна, она… Когда она сидит на крыше своего деревянного домика, то её профиль на фоне заката… Это же просто настоящее произведение искусства! А как она на меня смотрит… В этом взгляде помещается целая Вселенная! Вселенная, которая хочет то ли убить меня, то ли никому не отдавать. Я, конечно, интеллигентный кот, но я все-таки дикий кот. Может, пора стать чуть менее дипломатичным и чуть более… настойчивым? Хотя нет. Страшно. Вдруг опять получу по носу? Может, ей цветы подарить? Хотя где я возьму цветы? Или веток? Принесу-ка я ей самую пушистую ветку. Прямо сейчас и принесу. Вот! Самая пушистая ветка! О, она вышла из своего домика. Посмотрела на ветку. Посмотрела на меня. А потом… отвернулась и ушла. Но почему? Почему она так со мной? Ладно, пойду поем. Еда никогда не бьет по носу.
А мысли Пепе во время вечернего моциона звучали бы примерно так:
— Опять этот Шу ходит вокруг моего домика. Нарезает круги. Чего тебе надо? Подошел бы уже по-человечески, то есть по-манульи. Вон какую ветку приволок. Кривую, правда. Но старается. Он, конечно, милый, но слабак. И ему нельзя сейчас показывать, что он милый, а то сядет на шею и свесит лапки. Он думает, что я просто так этот домик облюбовала? Я тут стратегический объект подготовила! Это не просто домик. Это будущий центр Вселенной! Место, где будут расти наши полосатые комочки счастья. А он должен доказать, что достоин охранять этот центр. Пусть пока побегает и понервничает. Ой, когда он за мной несется, а потом резко тормозит, у него такие смешные глаза становятся! Круглые-круглые. Аж жалко его. Но потом я вспоминаю, что я — палласова кошечка, и жалость отменяется. Пусть принесет что-то посущественнее ветки. Например, вон того жирного голубя за окном. Или, на худой конец, освободит мне лежанку на солнышке. А то занял самое лучшее место и философствует. Тоже мне, философ нашелся. Уступи мне лучшее место — вот тебе и вся философия!
Продолжение следует…
С удовольствием читал и рассматривал фотоснимки. У меня тоже никак не получается погостить в Москве хотя бы неделю. Особенно мне близко...