Похоже, один я никуда не тороплюсь, ничего не покупаю, ну разве что пачку дешевого «ганпаудера», чтобы вечером «пострелять» по подчерствевшим плюшкам.
На выходе меня обгоняет одна тетушка с торбами в обеих руках, какие-то шумные подростки в слаксах и с привычным матерком — я уступаю, всех вперёд пропускаю.
Придерживаю дверь для какой-то по виду бурно пожившей дамы с прической «Бабетта идёт на войну», даю ей дорогу. Затем ещё одной, помоложе, зачем-то в непроизвольной надежде на человеческую благодарность или хотя бы слабую улыбку: «Спасибо, молодой человек, так приятно»…
Но меня не замечают, все один за другим наружу выплывают.
За мной подтягивается ещё одна фу-ты ну-ты столичная штучка с двумя пакетами, доверху набитыми какими-то сигаретами, бутылками, палками сырокопченой колбасы, щетинящимися в разные стороны.
Немного пройдя вперёд, я на автомате придерживаю ей одну дверь. И она тоже проплывает мимо, словно гордая каравелла на галсе из бухты, не говоря ни слова и даже не меняя недовольного выражения уставшего лица.
Впереди ещё одна дверь, а у нее занятые руки. И лицо, полное непроизвольного ожидания, почти требования. Но автомат вежливости и воспитания у меня внутри вдруг даёт резкий сбой. Я останавливаюсь и смотрю, как она борется с дверью, своими пакетами, недовольством на жизнь и на меня тоже.
— Неужели сложно женщине помочь?! — возмущённо и раздражённо почти требует она от меня, бестолково стоящего там, бросая в меня, словно камнем, тот самый взгляд, который знает любой мужчина, вызвавший недовольство женщины.
Я же, застыв на полпути, как соляной столб, завороженно наблюдаю за ней, за ее пакетами и ее таким неподдельным недовольством, честным чувством. И мне, поганцу, тепло, приятно, даже забавно от этой колючей сценки жизни.
Наконец, недовольно позвякивая полными торбами по бокам, как леерами и вант-путенсами по своим бортам, эта гордая каравелла выходит в открытое море, наружу. Я же расслабленно следую в ее бурлящем от возмущения кильватере, искренне любуясь идущими в разные стороны пузырями и пеной…
Знакомо, нет? Почему же важно уметь быть благодарными и научиться говорить «спасибо» даже за мелочи?
Дело в том, что когда вы раз за разом добровольно придерживаете дверь или пропускаете вперёд незнакомца, то элементарно тратите свои силы и время, свой психологический ресурс, рассчитывая на простую человеческую взаимность. Но вместо этого сталкиваетесь с эмоциональным грабежом. Принимающая сторона бесплатно забирает ваш ресурс и проходит мимо с каменным лицом, из-за чего вы мгновенно чувствуете себя обесцененным, превращенным в безликую деталь интерьера.
Если человек регулярно сталкивается с такой глухой стеной, его внутренний предохранитель перегорает: вежливость начинает казаться глупостью, включается цинизм, и он просто перестает помогать окружающим.
Именно поэтому уметь говорить «спасибо» жизненно необходимо каждому из нас! Этот минутный кивок или улыбка работают как подтверждение чужого достоинства, возвращая открывшему дверь человеку его социальную валюту и сохраняя в обществе ту самую хрупкую культуру взаимовыручки, без которой наша среда обитания превращается в холодную зону отчуждения.
Валерий, ну, как это не имела? Она стояла у истоков создания женских батальонов в Российской императорской армии. Я больше чем уверен,...