Денис Леонтьев (Снусмумрик)

Вдруг Эмилю показалось, что их поезд мчится по кругу, как игрушечный
поезд по кольцу рельсов на полу комнаты. Он глядел в окно и не переставал
удивляться. Круг все сужался. Расстояние между паровозом и последним вагоном
быстро уменьшалось, причем паровоз явно все время убыстрял ход. Поезд
кружился вокруг себя, словно собака, которая норовит укусить себя за хвост.
А в черном кругу, очерченном мчавшимся поездом, стояли деревья, стеклянная
мельница и огромный дом в двести этажей.
Эмиль захотел узнать, который час, и полез в карман, чтобы вытащить
часы. Он их все тащил и тащил, но никак не мог вытащить, а в конце концов у
него в руках оказались стенные часы из маминой комнаты. Он поглядел на
циферблат и прочел: "185 часов километров. Плевать на пол опасно для жизни".
Он снова кинул взгляд в окно. Паровоз уже совсем догонял хвостовой вагон.
Эмиль очень испугался. Ведь если паровоз наскочит на этот вагон, произойдет
крушение. Это ясно, как дважды два. Эмиль не собирался сидеть сложа руки и
ждать несчастного случая. Он выскочил из купе и побежал по проходу. Может,
машинист просто заснул? По дороге он заглядывал в другие купе. Нигде ни
души. Поезд был пуст. Кроме него, там ехал только еще один пассажир в
котелке из шоколада; он отломил на глазах у Эмиля кусочек и тут же его съел.
Эмиль постучал к нему в купе и молча указал на паровоз, но человек в
шоколадном котелке только рассмеялся, отломил еще кусочек и стал себя
гладить по животу так ему было вкусно.
Наконец Эмиль добрался до тендера, потом ловко подтянулся и залез на
паровоз к машинисту. Машинист сидел почему-то на козлах; в одной руке он
держал вожжи, другой помахивал кнутом, словно в паровоз была запряжена
лошадь. Эмиль поглядел: так оно и оказалось, причем не одна лошадь, а целых
шесть пар! На копытах у всех были серебряные ролики, они катились на них по
рельсам и пели:

Надо мне, надо мне в городок попасть.

Эмиль схватил возницу за плечо и закричал: "Придержите лошадей. Не то
случится несчастье!" И тут он увидел, что возницей был не кто иной, как
господин сержант Йешке.
Йешке окинул Эмиля проницательным взглядом и завопил:
"Кто был тогда с тобой? Кто размалевал великого герцога Карла? "
"Я", - ответил Эмиль.
"А еще кто?"
"Не скажу!"
"Тогда будем дальше мчаться по кругу".
И сержант Йешке так ударил кнутом, что лошади встали на дыбы и понесли,
уже совсем догоняя хвостовой вагон. А в том вагоне сидела, оказывается, фрау
Якоб, размахивала снятой с ноги туфлей и умирала от страха, потому что
лошади вот-вот могли схватить ее за разутую ногу.
"Я дам вам двадцать марок, господин сержант!" - крикнул Эмиль.
"Не болтай глупости!" - заорал на него Йешке и пуще прежнего стал
погонять лошадей.
Эмиль не выдержал и выпрыгнул на ходу с поезда. Он покатился по откосу
и перекувырнулся двадцать раз через голову, но ничего себе не повредил. Он
встал на ноги и поглядел на поезд. Поезд остановился, и все двенадцать
лошадей повернули головы в сторону Эмиля. Сержант Йешке привстал на козлах;
он нещадно бил лошадей и орал, погоняя их:
"Эй, пошли, пошли! За ним!"
И тогда все двенадцать лошадей соскочили с рельсов и помчались на
Эмиля, а вагоны запрыгали следом, словно резиновые мячики.
Эмиль недолго думая пустился наутек. Он бежал что было духу по лужайке,
мимо деревьев, через ручей прямо к небоскребу. Иногда он оборачивался: поезд
мчался за ним по пятам, сметая все на своем пути. Только один огромный дуб
стоял невредимый, а на него влезла толстая фрау Якоб; она сидела на ветке на
самой верхушке, ветер раскачивал ее, она плакала и никак не могла застегнуть
свою новую туфлю. Эмиль кинулся дальше.
В доме в двести этажей были большие черные ворота. Он вбежал в них и
выбежал с другого конца. Поезд по-прежнему мчался за ним. Эмилю больше всего
на свете хотелось забиться в уголок и уснуть, потому что он ужасно устал и у
него тряслись все поджилки. Но ему нельзя было спать! Поезд уже въехал в
ворота дома.
Тут Эмиль увидел железную лестницу. Она шла вдоль всего дома до самой
крыши. И он полез по ней. К счастью, он был хорошим гимнастом. Он лез и
считал этажи. На пятидесятом этаже он отважился обернуться. Огромный дуб
казался совсем крошечным, а стеклянная мельница была едва различима. Но - о
ужас! -поезд и здесь ехал за ним: он полз вверх по дому. Эмиль лез все выше
и выше. А поезд громыхал где-то рядом по железным перекладинам лестницы,
словно это рельсы.
Сотый этаж, сто двадцатый, сто сороковой, сто шестидесятый, сто
восьмидесятый, сто девяностый, двухсотый этаж:! Эмиль стоял на крыше и не
знал, что делать. До него уже доносилось ржание лошадей. Он отбежал на
другой конец крыши, вынул из кармана носовой платок и развернул его. Когда
взмыленные лошади показались у края крыши, а за ними загромыхал поезд, Эмиль
поднял платок над головой, словно парашют, и прыгнул в пустоту. Он услышал,
как поезд крушил на своем пути домовые трубы... Потом Эмиль, видно, потерял
на несколько секунд сознание.
И вот - плюх! - он приземлился на лужайке.
Он лежал с закрытыми глазами: ему хотелось поскорее уснуть и увидеть
какой-нибудь хороший сон. Но так как он еще не чувствовал себя в
безопасности, он кинул взгляд на небоскреб и увидел, что на крыше все
двенадцать лошадей раскрыли зонтики. У сержанта Йешке вместо кнута тоже был
уже зонтик в руке, и он погонял им лошадей. Они присели на задние ноги,
рванулись вперед и прыгнули в пустоту. Поезд плавно спускался на лужайку и
становился все больше и больше.
Эмиль снова вскочил на ноги и побежал по лужайке к стеклянной мельнице.
Она была совсем прозрачна, и Эмиль увидел там свою маму, которая как раз
мыла волосы фрау Аугустине. "Слава богу", - подумал он и вбежал через заднюю
дверь в мельницу.
"Мамочка! - крикнул он. - Что мне делать?" "Что случилось, малыш?" -
спросила мама, продолжая намыливать голову.
"Погляди сквозь стену!"
Фрау Тышбайн поглядела и увидела, как лошади, а за ними поезд,
приземлившись на лужайке, помчались во всю прыть прямо на мельницу.
"Так это же сержант Йешке!" - воскликнула мама и удивленно покачала
головой.
"Он давно уже гонится за мной, словно бешеный".
"Почему?"
"Я на днях намалевал великому герцогу Карлу Кривощекому красный нос и
черные усы на верхней губе".
"А кому же еще ты мог бы нарисовать усы?" - спросила фрау Аугустина и
прыснула со смеху.
"Никому, фрау Аугустина. Но это еще полбеды. Главное, он требовал,
чтобы я назвал имена тех, кто был со мной. А этого я ему ни за что не
сказку. Это дело чести".
"Эмиль прав, - сказала мама, - но что же нам делать?"
"Включите-ка мотор, милая фрау Тышбайн", - посоветовала фрау Аугустина.
Мама Эмиля нажала на какой-то рычажок у стола, и крылья мельницы пришли
в движение, а так как они были из стекла, они так засияли и засверкали на
солнце, что слепило глаза. И когда лошади с поездом примчались к мельнице,
они испугались, встали на дыбы и застыли на месте как вкопанные. Сержант
Йешке ругался настолько громко, что это было слышно даже сквозь стеклянные
стены. Но, несмотря на все его усилия, лошади не двигались с места.
"Ну вот, видите, теперь вы можете спокойно домыть мне голову, - сказала
фрау Аугустина. - С вашим мальчиком ничего не случится".
Парикмахерша Тышбайн снова принялась за работу. А Эмиль сел на стул,
который тоже был из стекла, и стал насвистывать какую-то песенку. Потом он
громко рассмеялся и сказал:
"Как здорово все получилось! Если бы я знал, что ты здесь, я не лез бы
вверх по этой проклятой лестнице".
"Надеюсь, ты не порвал свой костюм, - сказала мама, а потом спросила: -
Ты деньги-то не потерял?"
Эмиль вздрогнул и с грохотом упал со стеклянного стула.
Он проснулся.

Машина по-прежнему мчалась среди полей и лугов. Перед
глазами путников открывались все новые дали. Через некоторое
время впереди показалась железная дорога, вдоль которой стояли
телеграфные столбы с протянутыми между ними электрическими
проводами. Вдали пыхтел паровоз и тащил за собой целую вереницу
вагонов.
Труба у этого паровоза торчала не вверх, а была загнута
назад. Поэтому, когда из трубы вырывался пар, он вылетал назад,
и реактивная сила толкала паровоз вперед. Так он и двигался.
-- Смотрите, поезд! Поезд! -- закричала в восторге Кнопочка.
Она впервые видела поезд, но узнала его по картинке, так же
как пароход.
-- Глядите, действительно поезд! -- удивился Незнайка.
Пестренький, который и на этот раз решил не удивляться,
сказал:
-- Эко диво -- поезд! Поставили домики на колеса, сами
залезли в них и радуются, а паровоз тащит.
-- Слушай, Кнопочка, что это такое? Опять он мне на нервы
действует! -- воскликнул Незнайка.
Пестренький презрительно фыркнул:
-- Подумаешь, какой нежный: "нервы"!
-- Я вот как дам тебе! -- разозлился Незнайка.
-- Тише, тише! Что это за слово "дам"? -- возмутилась
Кнопочка.
-- А чего он на меня говорит -- нежный?
-- Ты, Пестренький, не должен называть его нежным, --
сказала Кнопочка. -- Это нехорошо.
-- Что же тут нехорошего? -- возразил Пестренький.
-- Вот как дам, так узнаешь, что нехорошего! -- ворчал
Незнайка. -- Я за себя не отвечаю!
Дорога, по которой мчался автомобиль, пересекала
железнодорожный путь, и Незнайка, заспорив с Пестреньким,
слишком поздно сообразил, что, переезжая через рельсы, он может
угодить прямо под паровоз. Он решил ехать быстрей, чтоб успеть
пересечь железную дорогу раньше, чем к этому месту подойдет
поезд, но чем ближе подъезжал к железнодорожной линии, тем
яснее видел, что очутится на переезде одновременно с паровозом.
Увидев, что паровоз совсем близко и что они несутся прямо под
его колеса. Незнайка судорожно вцепился в рулевое колесо и
сказал:
-- Ну вот! Я ведь говорил, что авария будет!
Видя, что паровоз летит прямо на них. Кнопочка в ужасе
сжалась в комочек и закрыла глаза руками. Пестренький вскочил
на ноги и, не зная, что предпринять, стукнул Незнайку кулаком
по макушке и закричал:
-- Стой, балбес! Что ты делаешь?
Сознавая, что тормозить все равно поздно, и видя, что
проскочить перед паровозом уже не удастся, Незнайка стал
действовать рулем. В тот момент, когда казалось, что
столкновение совсем неизбежно, он повернул вправо и выскочил со
своей машиной на железнодорожное полотно перед паровозом.
Автомобиль запрыгал по шпалам, а за ним следом, тяжело пыхтя,
как огромное злое чудовище, мчался паровоз. Сидя сзади,
Пестренький чувствовал, как его обдает от паровоза теплом.
Рядом с ним подскакивал на сиденье ящик с мороженым.
Пестренький боялся, как бы мороженое не выскочило из машины,
поэтому держал одной рукой ящик, а другой рукой держался за
спинку сиденья.

-- Незнаечка, миленький, поднажми! -- дрожащим от страха
голосом просил Пестренький. -- Честное слово, никогда с тобой
больше спорить не буду!
Незнайка нажимал на все педали, но не мог увеличить
скорость. Свернуть в сторону он тоже не мог, потому что
железнодорожный путь шел по крутой насыпи и съехать вниз было
нельзя.
Почувствовав, что столкновения не произошло, Кнопочка
открыла глаза и, обернувшись назад, увидела паровоз, который
преследовал их по пятам. На паровозе тоже только в этот момент
заметили автомобиль. Кнопочка видела, как из окна паровозной
будки выглянул машинисткоротышка и даже разинул от удивления
рот, когда обнаружил мчавшуюся впереди машину. Оторопев от
испуга, он задергал рычаг и стал давать тревожные гудки, потом
открыл клапан, и из-под колес паровоза рванулся во все стороны
пар. Боясь, как бы его не обожгло паром, Пестренький спрятался
под сиденье. Сбросив пар, машинист включил тормоз, и поезд
начал понемногу замедлять ход. Автомобиль, двигаясь с прежней
скоростью, стал уходить вперед. Расстояние между ним и
паровозом увеличилось, но Незнайка не замечал этого. Увидев,
что впереди железнодорожная насыпь была не такая крутая, как
прежде, он повернул в сторону, и машина ринулась вниз. Налетев
на кочку, она внезапно остановилась, так что Кнопочка и
Незнайка чуть не расшибли себе лбы, а Пестренький по инерции
вылетел из-под сиденья вместе с голубым ящиком. Пролетев над
машиной кверху ногами, он шлепнулся о землю и остался лежать
неподвижно. Поезд в это время тоже остановился. Пассажиры
выскочили из вагонов, стали спрашивать друг друга, что
произошло, но никто ничего не знал. Некоторые из них спустились
с насыпи и подбежали к Незнайке и его спутникам. Увидев, что
Пестренький лежит без движения, все окружили его. Кто-то
сказал, что надо спрыснуть ему лицо холодной водой -- тогда он
очнется. Но Пестренький, как только услышал про холодную воду,
так сейчас же вскочил на ноги, ошалело поглядел вокруг и
спросил, заикаясь:
-- А где мо-мо-мороженое?
-- Мо-мо-мороженое здесь, -- ответила Кнопочка, также
заикаясь от пережитых волнений.
-- То-то, тогда я спокоен, -- ответил Пестренький.
Он приободрился, поднял с земли ящик и поставил его обратно
в машину. В это время с паровоза прибежал помощник машиниста.
-- Все ли целы? -- закричал он издали. -- Никто не ранен?
-- Никто, -- ответил Незнайка. -- Все благополучно.
-- Вот и хорошо, а то машинист до смерти перепугался, когда
увидел, что вы впереди скачете. До сих пор не может в себя
прийти, -- сказал помощник.
-- А вы куда едете? -- поинтересовался Незнайка.
-- Поезд идет в Солнечный город, -- ответил ему помощник.
-- Мы тоже в Солнечный город, -- обрадовался Незнайка.
-- В таком случае, вам нужно ехать по шоссе, -- строго
сказал помощник. -- Кто же ездит на автомобиле по железной
дороге?
-- Да мы и ехали по шоссе, а Пестренький сказал... То есть
сначала мы смотрели на пароход... такой, знаете, большой
пароход...
Незнайка начал подробно рассказывать про пароход и про то,
как он поспорил с Пестреньким, но в это время раздался
паровозный свисток.
-- Прошу прощения, -- перебил помощник Незнайку, -- нам пора
идти, так как поезд не должен опаздывать. В другой раз мы с
удовольствием послушаем ваш рассказ.
С этими словами он побежал к паровозу, который уже разводил
пары. Пассажиры бросились бежать к своим вагонам.
-- Послушайте, в какой другой раз? -- закричал Незнайка. --
В другой раз мы еще, может быть, и не встретимся!
Но никто не слушал его. Поезд тронулся, и некоторым
коротышкам пришлось прыгать в вагоны на ходу.
-- Ну вот! -- обиженно воскликнул Незнайка. -- Не могли
подождать чуточку. Ведь самого интересного я и не рассказал!